Они ушли подальше от деревни дикарей, где свет костра мерцал над мёртвыми телами, и остановились на песчаной отмели, чтобы разбить на ночь лагерь. Волны, тихо набегая на берег, глухо перекатывались в темноте. Море отражало бледный свет луны, и над ним блестели звезды, будто жемчужины, рассыпанные на бархатном покрывале. Галвина, усевшись на камень, поглядела на темнеющий горизонт.

— После смерти их вождя и этого… монстра, — произнесла она, глядя на мерцающие угли костра, — вряд ли они вернутся мстить. Слишком силен был их страх.

Элиара, держа голову существа на коленях, внимательно изучала его странные остекленевшие рыбьи глаза и жуткие клыки, блестевшие в лунном свете.

— Это явно не дух и не элементаль, — задумчиво проговорила она, прищурив глаза. — И не голем. Обычная плоть и кровь… пусть странная, но все же плоть. Может, подобные существа живут на дне моря? Но откуда вождь узнал, как его вытащить на сушу? И если оно питается кровью, где оно брало кровь там, на дне моря? Или оно плавало между островами, выискивая себе добычу?

Лаврентий, севший рядом с чародейкой, усмехнулся и покачал головой:

— Знаешь, Элиара, не все существа пьют кровь ради пропитания. Когда я учился в семинарии, епископ Анарафей, мастер кафедры аспекта природы, однажды доказал, что комары пьют кровь не для того чтобы насытиться. Они делают это, чтобы согреть свои яйца внутри тела. Может, и это существо имело свою странную цель.

Элиара на мгновение отвлеклась от разглядывания головы и посмотрела на него с недоумением:

— Ты серьезно сравниваешь это чудовище с комарами, клирик?

Галвина фыркнула и пригубила глоток вина из фляги:

— Лаврентий, твои сравнения всегда поражают, а вот ты, Торрик, все время хватаешься за свою секиру, а сам только и стреляешь из аркебузы. Может, пора уже секиру-то в дело пустить?

Гном расправил бороду и усмехнулся, погладив рукоять своего оружия:

— Хорошо, женщина, в следующем бою буду использовать только секиру! Будет тогда счастье и мне, и тебе.

Гругг, сидя рядом, покачал головой, глядя на голову поверженного существа:

— Всё равно это было страшное существо. Людям не следовало ему поклоняться. Огры бы так не сделали. Клан Зубастой Луны, конечно, практикует магию мертвых, но они не касаются живых существ. Мертвых надо почитать, а не использовать.

Лаврентий кивнул, соглашаясь с ним, и посмотрел на звезды, которые мерцали над морем. Его мысли наполняли тревоги и раздумья о будущем племени дикарей, которые, потеряв своего вождя и чудовище, теперь скитаются по острову, лишенные своего убежища и защиты. Может ли к ним прийти кто-нибудь, кто покажет им иной путь? Или их судьба — затеряться среди туманных джунглей Атоллии?

Ночь прошла спокойно, тишину нарушали лишь шум прибоя и редкие крики ночных птиц, пронзавшие влажный воздух. Все уснули у потухающего костра, и только Лаврентий остался сидеть у тлеющих углей, завернувшись в плащ. Он долго вглядывался в небо, где то и дело вспыхивали падающие звезды, оставляя за собой серебристые следы. Клирик размышлял о судьбах людей, о таинственном океане, простирающемся за край земли, и о звездах, которые были выше всего этого, будто древние светила, наблюдающие за всем с холодным безразличием.

«Узнаем ли мы когда-нибудь, что такое звезды и почему они падают?» — думал он, подбросив в костер несколько веток, чтобы поддержать огонь.

Эти мысли кружились в его голове, пока сознание не стало уплывать в сон, как корабль, уходящий в туманную даль.

Самсон лежал в своей постели, укрывшись плотным одеялом, и чувствовал, что слабость не отпускает его, правда, и хуже не становилось. Мысли его метались между бредом лихорадочного жара и образами далекого берега, где ждала его невеста. Он пытался понять, каково это — быть настоящим капитаном, как говаривал старый Эдуардо, «женатым на море и на вечном поиске приключений». Может, Эдуардо и был прав — море не терпит конкуренции.

Тут дверь резко распахнулась, и Самсон вздрогнул от неожиданности. На пороге стоял Драгомир, сияющий, как новенькая медная монета.

— Капитан, у нас гости! — сказал он с неприкрытым энтузиазмом, откидывая плащ и впуская в каюту поток свежего воздуха.

Самсон растерянно поднял голову, едва понимая, кто же мог прийти. Но вскоре в дверной проем ввалился Торрик, на лице его играла довольная ухмылка, а в руках он держал какой-то мешок.

— Принес тебе лекарство, капитан! — громко заявил гном, тряся мешком. — Все по старинным рецептам гномьих лекарей!