Я стряхнула с себе забившиеся в складки одежды плоды рябины и отправилась искать вход под крышу. Лестница обнаружилась в конце г-образного коридора противоположному тому, где находилась моя комната. Я не заглядывала в эту часть здания, да и вообще старалась либо сидеть в своей каморке, либо изучать местность снаружи. Внутри то и дело сновали взрослые люди, занимаясь благоустройством временного жилища.

Стоило мне только показаться на чердаке, как на меня тут же обрушился мелкий град. Пусть не надеется, что меня это остановит. Прикрывая лицо ладонями, я двинулась прямо к нему, примостившемуся под форточкой. Когда его запас ягод иссяк, мне удалось оглядеться. Тюль из паутины украшала каждый уголок, осиное гнездо люстрой свисало с верхней балки, пыли было так много, что она забивалась в нос при каждом вдохе, отчего дико хотелось расчихаться, по периметру стояли разномастные коробки, некоторые из которых были неаккуратно вскрыты.

Кира, кажется, не смущало соседство с пауками, осами и пищащими птенцами в гнезде, свитом в углу под самой крышей. Он делал вид, что занят своей любимой игрушкой – разноцветным кубиком. Стараясь не касаться свисающих лохмотьев пыли и паутины, на полусогнутых ногах я приблизилась к сгорбившейся фигурке. Он очень старательно делал вид, будто не замечает меня, а я медленно и осторожно устроилась с ним рядом. Так мы просидели около десяти минут, пока ему не удалось собрать воедино все зелёные квадратики на одной стороне.

– Чего тебе? – равнодушно проронил он, не отвлекаясь от следующей цели – заполнить другую сторону жёлтым цветом.

Я не знала с чего и начать. Кир явно был обижен за то, что я тогда проигнорировала его трогательный жест. Пожалуй, следовало извиниться и устранить эту глупую неловкость между нами. В конце концов, мне нужны союзники среди этой шайки, а не тайные недруги.

– Прости за… ну ты понял, – слова с трудом складывались из букв. Никогда прежде мне не приходилось просить прощения. Кир изогнул угольную бровь. – Ты коснулся моей руки, а я сделала вид, что не заметила.

– Да, - подтвердил он. – У нас, знаешь ли, принято поддерживать друг друга в подобных ситуациях, а не строить из себя холодную безразличность.

Он взглянул на меня, и я снова потонула в этих бездонных омутах безбрежной синевы. Да что не так с этой помесью человека и норда? Почему я не могу отвести взгляд, словно мотылёк под гипнозом беспощадного пламени? Наверное, я разглядывала его слишком долго, потому как он медленно провёл ладонью перед моим лицом, освобождая от незримых оков.

– Эй, ты здесь?

– Да, прости, что пялюсь, – я уставилась в пол. – В своё оправдание хочу заметить, что для меня это всё внове, и на самом деле ты мне нравишься, – он распахнул свои и без того большие глаза и приоткрыл рот. – Ой, ну, то есть…

– И ты мне нравишься! Сразу понравилась, как только тебя принесли без сознания с раненой ногой! – выпалил раскрасневшийся Кир.

Чего?

Похоже, он не так меня понял. Я вовсе не это имела ввиду, а то, что не отношу его к числу своих недоброжелателей, навроде Тары и прочих.

– Ох, я… ты не так меня понял.

Он неотрывно всматривался в моё лицо, и не найдя в нём отклика своим чувствам, вскочил и двинулся к спуску с чердака.

– Проехали.

Я обогнала его и преградила дорогу.

– Кир, дай объяснить. Всё не так просто, как ты думаешь! – Бедный мальчик! Сколько ему? Двенадцать, тринадцать? Не хватало ещё разбить ему сердце.

Он пихнул меня плечом, но я дёрнула его за футболку, от чего послышался треск ткани.

– Не нужно ничего объяснять! Я и для тебя странный мутант! Ты такая же как все девчонки – трусливая и глупая!

– Но я вовсе не девочка. – Я выпустила ткань из рук. – Мне двадцать, Кир. Но я навсегда останусь такой. Эта оболочка – обман. – Не знаю, отчего решила пойти на такое откровение с едва знакомым человеком, наверное, от того, что Кир и сам не до конца принадлежал миру людей. Всё-таки его отец являлся самим Основателем.

– Но как? – он успокоился и вернулся на своё место на полу, готовый внимать. Мне не оставалось ничего, кроме как сесть рядом и рассказать свою историю.

Его жалостливый тон по-настоящему задел меня. Раньше эта мысль не была столь болезненной, но годы шли, а я оставалась в теле ребёнка с разумом взрослого. И от его искреннего признания своей симпатии на душе становилось ещё паршивее. В те потрясающие вылазки в Иммортал на глаза то и дело попадались парочки. Они всегда выделялись из общей массы, прогуливались в обнимку, касались губами друг друга. Не так уж и сильно норды отличались от своих смертных недругов. Славно провести вечность в компании по-настоящему близкого существа. Меня же лишили такой возможности, даровав это тело.