Долго плутать не пришлось. Не упуская из виду людей, я прорывалась через заросли густого древостоя с почти непроходимым подлеском. Они остановились у резкого склона – внизу на остроконечных камнях, поросших мхом и папоротником, лежала она. Лицо в ссадинах, камни у головы в багровых подтёках. Роял уже скользил вниз по мокрым листьям и корням, забыв о всякой осторожности. Остальные стали искать более безопасные пути спуска, чтобы помочь ему донести её до гостиницы.

Я облокотилась о гладкий ствол молоденького эвкалипта и стала наблюдать, не решаясь приблизиться. Мой наставник сотрясался над неподвижным телом, гладил её по влажным щекам, умолял очнуться, окрашивая свои пальцы кровью, сочившейся из раны на виске. Но она не приходила в чувство. С этого места не было видно, поднимается ли её грудь. Роял немного успокоился и поднёс ухо к её носу, после чего немного выдохнул.

Наконец, его окружила подмога. Вместе они аккуратно подняли женщину, поддерживая за ноги, поясницу, плечи и голову, чтобы ненароком не ухудшить её состояние, и осторожно двинулись обратно к пристанищу.

<p align="center">

<p align="center">

<p align="center">

<p align="center">

XVI

Тара пришла в сознание только ближе к вечеру. На её счастье, удар оказался не слишком сильным, а кровопотеря лёгкой. Роял и думать забыл об уходе Дио. Весь день он провёл в своей комнате около постели, куда женщину перенесли после того, как закончили с обработкой раны на голове. Похоже, она просто поскользнулась на мокром подлеске и неудачно упала в тот овраг.

Когда я проходила мимо просторной кухни, где женщины занимались заготовками для будущих блюд, одна из них поманила меня к себе. Поначалу мне показалось, что она зовёт кого-то другого, но помотав головой, поняла, что в коридоре, кроме меня никого не было. Странно, за всё время моего нахождения среди этих людей, никто и слова в мою сторону не сказал. Все притворялись, будто среди них затесался ещё один ребёнок, чей-то, но не их.

Я неуклюже приблизилась к ней, с опаской поглядывая на остальных. Каждая была занята своим делом, не обращая на меня особого внимания. В помещении завис запах специй, уксуса и апельсинов. Та, что позвала меня, протирала плоские керамические тарелки, которые пролежали здесь нетронутыми не менее полувека. В её смешливых глазах плескался жидкий мёд, а полные губы украшала полуулыбка. Неожиданно для себя я подметила, что она вызывала у меня чувство симпатии, а не тревоги и страха.

– Анаит? – она произнесла моё имя с теплотой в надтреснутом голосе.

Я утвердительно кивнула. Женщина отложила полотенце в сторону, критично разглядывая блюдо на предмет чистоты. А затем принялась накладывать в него всё, что попадалось ей на глаза: гроздь белого винограда, пригоршню орешков, очищенных от твёрдой скорлупы, кусочки поджаренного хлеба. Гранёный стеклянный стакан она наполнила простой водой из металлической кастрюли.

– Отнеси Таре. Роял сейчас никого, кроме тебя особо жаловать не будет.

Я послушно взяла еду и питьё и направилась в комнату своего наставника, стараясь не запнуться о порожки по пути. Дверь была чуть приоткрыта. Я навалилась на неё плечом, и так, скрипнув, пропустила меня. Окна здесь выходили на западную сторону, а потому закат пылающим контуром обводил каждую деталь комнаты. Рояла на месте не оказалось, а Тара тихонько всхлипывала, глядя в потолок. Её разметавшиеся волосы на фоне светлой наволочки казались темнее ночи. В нос ударил густой запах пота.

Я хотела было спешно покинуть помещение, но куда я дену тарелку и стакан? Поэтому решила всё-таки выполнить наставление и оставить пищу здесь.

– Извини, что побеспокоила, – я пристроила угощение на прикроватной тумбе. – На кухне попросили передать.

Тара глядела на меня опухшими от слёз глазами, часто моргая и щурясь, словно не могла понять, кто перед ней стоит.

– Это ты, проклятое отродье?

– А? – я точно не ослышалась.

Она попыталась сесть, но тут же упала обратно, хватаясь за перевязанную голову.

– Роял и Дио – часть нашей большой семьи. Ты – нет. Не забывай об этом, – она произнесла это с открытой неприязнью. – Никто из людей здесь кроме меня не знает, для чего тебя создали, маленькая убийца. Если я сочту, что ты слишком многое себе позволяешь, о твоём секрете узнают все. И мне всё равно, как на это отреагирует Роял.