беспокойный взгляд.

Андрей взял с конвейера последний поднос, присел к столу, подальше от

всех. Вообще, сотрудники Подлинного ЯДИ за обедом разговаривали редко и о

какой-нибудь чепухе. Словно кто-то незримый витал над столом, поторапливая,

сковывая человеческие порывы.

Поднос, как всегда, упакован в прозрачный целлофан. Андрей спешно

сорвал его. Так: концентратная картошка с подливой и котлетой, салат из огурцов-

4 Вольная цитата из «Божественной комедии» Данте Алигьери.

помидоров, кофе со сливками в бумажном стаканчике, несколько галет и конфет

«коровка».

Андрей взял пластиковую вилку и первым делом, выудив из салата,

отправил в рот кусок огурца. Ждало разочарование: огурец умел только пахнуть.

Островцев быстро съел картошку с котлетой, запивая кофе. Конфеты и галеты

оставил на подносе, который отнес обратно на конвейер и положил на гору из

девяти точно таких же подносов. Столовая к этому времени была уже пуста. В

горле конвейера послышалось гудение, и посуда медленно поползла вверх.

Выйдя из столовой, Андрей в пустом коридоре наткнулся на Смолова.

«Преследует меня, что ли?»

Островцев свернул в уборную и довольно долго пробыл там, причесываясь

перед зеркалом намоченной расческой.

Смолов, к счастью, убрался восвояси.

Андрей, почему-то чувствуя себя не в своей тарелке, прошел в ОПО, запер

дверь.

Зазвеневший телефон заставил его вздрогнуть. Покрытый пылью, забытый

телефон для связи с начальством… Сколько он молчал? Пять лет?

С пересохшим от волнения горлом старший научный сотрудник снял трубку.

– Да.

– Островцев, здравствуйте, – знакомо-незнакомый, глуховатый голос.

– Здравствуйте, Александр Игоревич.

– Зайдите ко мне, пожалуйста, на минутку.

«Что ему понадобилось от меня?» - пронеслось в голове.

– Да-да, Александр Игоревич, я сейчас зайду…

«Долгие заунывные гудки – это внутри меня?».

Островцев положил трубку; чувствуя неприятный привкус во рту, снова

покинул отдел, хотя собирался хорошенько поработать, может быть, даже начать

опыт с TA… Но - вызывал директор. Впервые за все время службы в ЯДИ.

Кабинет Невзорова – тайна за семью печатями. Точнее, за тремя

электронными замками и одним кодовым. Андрей поражался, как мозги

сотрудников удерживают бесконечные цифры. Сам он пользовался чипами и

поначалу часто путался, подолгу стоя у дверей либо лифта, дожидаясь, когда же

кто-нибудь соизволит помочь ему. Чрезмерная секретность – тоже причина

подозрений. Неужели новый вид энергии необходимо делать под охраной

электронных сфинксов?

– Можно, Александр Игоревич?

– Входите.

Невзоров стоял у стеллажа с книгами.

– Присядьте, Островцев.

Андрей опустился на стул рядом со столом начальника, чувствуя

нарастающее беспокойство. Невзоров был мало похож на директора, образ

которого возникает при самом произнесении этого слова.

Он был настоящим атлетом: рослый, грудная клетка широкая, с ясно

выраженными мышцами, мощный затылок с коротко остриженными рыжими

волосами. Одет в костюм олимпийской сборной России. Невзоров мог бы

сниматься в боевиках про русскую мафию…

Александр Игоревич увлеченно изучал какую-то книгу, похоже, позабыв о

посетителе. Андрей кашлянул и испугался своей наглости.

Невзоров вернул книгу на полку. Сел за стол, впившись в Островцева

голубоватыми глазами. Лицо у директора казалось тусклым, потертым; две

продольные морщины вдоль щек придавали ему кисловатое выражение.

– Послушайте, Островцев. Гм… Даже не знаю, как и начать…

Сердце Андрея заныло. Невзоров достал из кармана платок. Неторопливо

вытер лоб.

– Да. Не подозревал, что когда-нибудь придется говорить нечто подобное

кому-то из сотрудников Подлинного ЯДИ, - Александр Игоревич сделал движение,

будто собираясь встать с кресла. – Вы, конечно, в курсе, что наша организация

традиционно заботится о моральном облике своих сотрудников?