– Марина, как ты?

– Все н-нормально.

– Нужен свет.

Чиркнула зажигалка, вспыхнул хворост.

Игрок лежал навзничь. Из раны на груди текла темная кровь. Теперь он и

вправду был мертв. Мертв, как бревно. Рядом валялась заточка, которую этот

хмырь, должно быть, прятал в сапоге.

– Ну что, похороним его? Может, еще всплакнем по нему?

Марина выглядела растерянной. Еще бы – любитель поэзии бывших вдруг

пытается убить своих спасителей...

– Это не он, это Джунгли, - сказала она слабым голосом.
– Не всем хватает

силы…

Наверное, мое лицо приобрело весьма неприятное выражение, потому что

Марине явно стало не по себе.

– Андрей, если тебе трудно…

Что-то екнуло у меня в груди, словно рычажок переключился. Что со мной

сделала эта рыжая?

– Ладно, закопаю эту падаль,- сказал я.- Если ты так этого хочешь.

Лучи наискось пробили будку. Марина поправила волосы – они вспыхнули,

и мне показалось, что на голове у девушки надета корона. Почему-то вспомнилась

Анюта из всполоха – ее нарисованные глаза и губы, жидкие волосы.

Марина улыбнулась, перехватив мой взгляд.

Я раскидал заграждение. Снег, добавившийся ночью, ровно укрыл следы

вчерашних страстей.

– Ну что, пошли?

Я подвинул к Марине свой рюкзак и автомат, а сам взвалил на плечи

мертвого игрока. Тяжелый, гад. Любитель поэзии.

Согнувшись, побрел к лесу, не задумываясь о том, что делаю и зачем.

Увидел бы меня тот «я», что ждал на поляне Последний Поезд!

Виновница моего «преображения» ковыляла позади, таща два рюкзака и

два автомата. Ничего, пусть поработает, пока я исполняю ее блажь.

Найдя ложбинку, с силой швырнул туда труп – эта затея мне нравилась все

меньше. Голова игрока ударилась о торчащую из-под снега корягу. Пока я

стрелковой лопаткой ковырял подмороженную землю, Марина зачем-то

протирала игроку снегом лицо.

– Можно подумать, что ты его знала.

– Я и тебя не знала.

Я хмыкнул: сравнила тоже, одно дело – я, совсем другое – какой-то игрок.

– Этот гад убить меня хотел. А потом и тебя.

– Не он, а Джунгли.

Я заткнулся: ее не переспоришь.

Яма получилась неглубокой.

Игрок таращился из нее остекленевшими глазами. Я поспешил забросать

землей его голову, а затем - лопата за лопатой – все остальное.

Джунгли шумели. Еще бы – ведь они никогда не видали ничего подобного…

Утирая пот со лба, я подошел к Марине.

– Что ты делаешь?

Она возилась с короткой бечевкой и двумя неравными палками. Не

ответила, быстро сделала узел, стянула зубами – получился крест. Подойдя к

могиле, Марина воткнула его в землю.

– Так делали бывшие.

– Ясно.

Вскинув на спину рюкзак, повесив на плечо автомат, я приготовился

продолжать путь.

Марина стояла у могилы.

– Ну, чего ты?

Она едва заметно вздрогнула и, дотронувшись до креста, сказала:

– Спи спокойно, человек.

Джунгли снова зашумели, заколыхались.

Мы вышли из лесу, вскарабкались на насыпь. Глядя, как передо мной

стелется железная дорога, я подумал: если умру, - мне хотелось бы, чтобы с

моим телом кто-то поступил так же, как мы с мертвым игроком.

Насыпь понемногу истончилась, и скоро рельсы побежали по земле, лишь

слегка присыпанной гравием.

– Сегодня ночью ты разговаривал во сне,- сказала Марина, тяжело дыша от

ходьбы,- Звал какую-то Анюту. Кто это?

– Анюта? Никто.

Мне стало не по себе. Надо же, и не догадывался, что разговариваю во

сне.

– Она - игрок?

Где-то в высоте запел ветер.

– Чего молчишь, Андрей?

– Анюта – это всполох,- признался я.

– А, понятно, – протянула девушка и замолчала. Я не ожидал, что она так

легко отстанет - почему-то стало досадно.

Когда за поворотом железной дороги перед нами возник занесенный

снегом город, уютно разлегшийся на дне широкой долины, дыхание у меня