место созерцательным проблескам: вон карапуз ест мороженое – на щеках слезы,

значит, долго просил у мамы (а может, мама купила мороженое, чтобы не просил

велосипед); вот старик на лавке читает газету (а может, спит, обманчиво

поблескивая дужками очков). Показалась телебашня, ершисто ощетинившаяся

крестообразными шипами. Но посмотрите-ка - к телебашне приторочена узкая

лестница! До самого верха, туда, где плавают облака. К чему это? Должно, для

монтеров, для ремонтников… Андрей представил, как должно быть, холодно и

страшно ползти по узкой этой лестнице – все выше, выше - с абстрактной целью

и такими же абстрактными возможностями. Что человек перед этой башней? Му-

ра-вей.

«Муравей, да ведь башню-то он построил».

Андрею стало смешно.

«Конечная, ЯДИ», - сказала кондукторша, неприязненно глядя на Андрея.

Автобус стоял с открытыми дверьми.

Андрей подхватил портфель и вышел у знакомой синей будки. Желтая

табличка, приваренная к железной стенке, оповещала, когда придет следующий

автобус. Но Андрею он был не нужен – за дорогой петляла узкая тропинка,

ведущая в прохладу молодого бора. Андрей подождал, пока уйдет автобус,

перешел дорогу и быстрым шагом двинулся по тропинке.

Сосны приняли человека под свои своды с величавым вниманием, обдав

смолистым запахом. Бор скрывал терминал - невысокое, но длинное и широкое

строение, огороженное колючей проволокой. К нему примыкали еще несколько

зданий; это - ЯДИ – Ядерный институт, организация, ради которой построен город

с многоэтажными домами и общежитиями для сотрудников. После остановки

первого в мире атомного реактора, сворачивания программ, многие были

уволены. Работу сохранили лишь единицы.

Например, Кузьмич.

Андрей дошел до будки с турникетом и шлагбаумом. Нелюдимого вида

старик потребовал предъявить документы. Вот ведь чудак – знает всех

сотрудников наизусть, но каждый раз требует предъявить документы.

– Здравствуйте, Кузьмич, - сказал Андрей, улыбаясь про себя. Показал

старику красную корочку: «Андрей Сергеевич Островцев, старший научный

сотрудник».

Кузьмич кивнул, протягивая руку к кружке с чем-то черным. Чай или кофе?

Андрей отвернул рогульку турникета, пошел по асфальтированной дорожке

к проходной. Под голубым навесом, притороченным к левому крылу здания,

млела «Тойота» Невзорова, – значит, начальник уже на месте.

На проходной ни души. Андрей прислонил к электронному турникету

именной чип. Раздался короткий писк – прозрачные створки разошлись в стороны,

пропуская старшего сотрудника. Человек со стороны был бы удивлен наличием

современных пропускных систем внутри главного корпуса ЯДИ и общим

невзрачным, даже, пожалуй, ущербным состоянием Института. Все здесь было

словно затянуто пылью – стены, потолок, пол. Человек со стороны был бы

удивлен, но таковых в ЯДИ не бывает.

Навстречу Андрею показалась Клавдия, женщина лет сорока, работница

Прикрытия. Казалось, и она слегка припорошена пылью. Клава несла в руках

какие-то бумаги.

– Здравствуйте, - холодно кивнула она, отворяя дверь в кабинет начальника

Прикрытия Алтухова.

Андрей очень редко общался с людьми из ЯДИ-Прикрытия, а с Алтуховым

даже никогда не разговаривал – не его начальство.

Быстрым шагом он прошел через темный коридор, не встретив ни души,

свернул налево, преодолел еще один электронный турникет, спустился по узкой

каменной лестнице и замер у белых дверей лифта.

Здесь Андрею пришлось открыть портфель и покопаться в нем среди

дисков, бумажек, флешек. Выудив электронный ключ, он коснулся им тускло

мерцающего зеленого кружка. Где-то внизу послышалось сумрачное гудение,

точно очнулся от многолетней спячки древний подземный дух.

Отворились дверцы, Андрей вошел в белоснежную пасть лифта.

Всегда, когда он спускался в нижнюю часть – это занимало не меньше