Как подсказывает Олька, строение выполнено почти в точности как то, в котором жили те истинные «банкиры» из Флоренции. Проживавшие там более трех тысяч лет назад. Процентов на 70%, оценила система. Как это возможно, уму непостижимо. Боюсь представить, сколько ушло на всё это… Нет, не денег, конечно. Времени, да, именно времени, чтобы воссоздать нечто подобное. Где они только взяли облик того дворца, что давно превратился в пыль? Хотел бы я побывать в том, настоящем дворце, где жил оставивший огромный след в истории Лоренцо по прозвищу «Великолепный».

— Вернёмся в Гармонию, и когда всё устаканится. Проведу тебе виртуальный тур по нему. Поверь, тебе понравится.

От этой мысли моё и без того прекрасное настроение взлетело выше небес. Улыбаясь, я вошёл в зал, где за столом сидело не меньше двадцати человек.

От избытка чувств я слегка не рассчитал сил. Двери в обеденный зал с небольшим грохотом отворились, и тут показался я.

— Добрый вечер, уважаемые! И приятного всем аппетита! Разрешите представиться — Артур «Бесстрашный» к вашим услугам!

Я стоял перед собравшимися во всём своём великолепии: в белоснежном жакете, который Вика когда-то подарила. К моей радости, наши искусные мастерицы умудрились перешить одежду под мои новые габариты. Да-да, после перехода на четвёртую стадию плечи снова устроили соревнование с дверным проёмом. Вооружённый до зубов (включая зубы, которые я недавно отрастил после неудачного спарринга с Резким. Всё-таки он какой-никакой, а биоробот) и сияющий улыбкой во все тридцать два отполированных клыка, я был готов покорять сердца и умы собравшихся.

Эффект от моего появления превзошёл все ожидания. Дама преклонных лет, сидевшая по правую руку от Лоренцо, наверное, заключила для себя, что сегодня явно не её день, и отправилась в короткий обморок. Две её более молодые соседки синхронно подавились, словно репетировали этот номер всю жизнь. А детишки, впечатлительные создания, с громким визгом бросились к главе дома, видимо решив, что настало время для семейного воссоединения с предками.

"Упс", — мысленно почесал я затылок. Кажется, я слегка перестарался с эффектным появлением. Или не слегка?

В полутёмном зале старинного особняка раздавался громогласный хохот. Леоне, пятидесятилетний мужчина, веселился так, словно ему было вдвое меньше. Его безудержный смех эхом отражался от высоких сводчатых потолков, заставляя подпрыгивать пламя свечей в массивных канделябрах.

Лоренцо, нахмурившись, склонился над потерявшей сознание женщиной, брызгая на её бледное лицо водой из серебряного кувшина.

— Чего ты ржёшь, как конь? — прорычал он, не скрывая раздражения. — Мы должны были встретить гостя подобающе, а не устраивать балаган!

Леоне, наконец, отсмеялся и вытер выступившие слёзы.

— Не хотел отрывать вас от ужина, — прохрипел он. — Время позднее, все проголодались.

— Какой заботливый брат, — фыркнул Лоренцо, оборачиваясь ко мне. — Видишь, Артур, с кем приходится иметь дело? И не выгонишь — семья.

— А можно я сам уйду, пожалуйста? — Леоне картинно сложил руки в жесте намасте, изображая смиренную мольбу.

— Обойдёшься, — в глазах главы рода промелькнуло едва заметное удовлетворение от маленькой мести. — Страдай как все.

Под совместными усилиями девушек-служанок, хозяина дома и его брата, женщина постепенно приходила в себя. Когда все вернулись на свои места, Лоренцо приступил к церемониям представления.

Очнувшаяся дама оказалась Лукрецией, матерью семейства. Две молодые женщины, сидевшие рядом с мужчинами, были их супругами. Франческа, жена Леоне, обладала пронзительным кареглазым взглядом и точёной фигурой. Её чёрные, как нефть, волосы спускались до талии тяжёлыми волнами. Паола, супруга Лоренцо, не уступала красоте своей золовки, хотя и отличалась пышными формами, которые искусно скрывала под покровом строгого платья.

По-моему, это делало её ещё более женственной и красивой. Я убеждён, что именно одежда придаёт дамам загадочность и притягательность. Когда я вижу на улице полуголых женщин, которые продают своё тело за деньги, это вызывает у меня только отвращение. Но в этом случае… Мгновенно возникают крамольные мысли, и воображение начинает играть всеми красками. Ну вы понимаете, о чём я.

Дети семейства — от семи до шестнадцати лет — представляли собой яркий контраст с внешним миром. Особенно выделялись пятнадцатилетняя Елена и юноша, тёзка моего наставника. Их холёные руки без единого следа мозолей, безупречные наряды и невинный взгляд выдавали воспитание в тепличных условиях. Они явно не знали, что такое смерть, не приходилось им и поднимать оружие против других, и уж точно они не сражались с изменёнными.