«Кому расскажу — не поверят. Так, надо срочно выпить», — решил Ветерок.

— Тревога отменяется, следуем прежним курсом. До завтра меня не беспокоить.

— Грива, пошли выпьем, — старпом кивнул и проследовал за капитаном.

Потрясённый увиденным, Ветерок отправился открывать бутылку вина, которую давно берег для особого случая. То, что он только что увидел, определённо относилось к таковым.

***

Я мысленно позвал его — и в тот же миг ощутил ответ.

Где-то в глубине, за километры от нас, пробудилось древнее сознание. Вода содрогнулась, и сквозь пучину ко мне донеслось:

— Приветствую тебя, посланник.

Голос звучал как отдалённый гром, но я почувствовал его каждой клеткой.

— Приветствую, гроза морей…

— Мне жаль твоего брата, он мог стать великим.

— Благодарю тебя. Для меня он таким и был.

— Зачем звал?

— Во-первых, спасибо за помощь, — мысленно бросил я. — А во-вторых… Какого чёрта ты так задержался? Нас чуть не смели! Суда шли к нам как к себе домой.

Молчание. Потом — тяжёлый вздох, будто весь океан сжался в один миг.

— Дети… — прозвучало обречённо. — Прости.

— Неужто жена не могла посидеть с ними? — я не смог сдержать сарказма.

— Жена далеко. А дети… — Октупус замолчал, будто подбирал слова. — Они… требовали внимания.

— Серьёзно?! — я едва не задохнулся от возмущения. — Нас тут резали, как сельдь в бочке, а ты нянькался с малышнёй? И кто тут, говоришь, гроза морей?

Октупус не ответил. Лишь где-то в глубине заурчало, словно подводный вулкан подавился собственным гневом.

— Ладно, папаша, — я сжал кулаки, стараясь не думать о том, как выгляжу со стороны: человек, яростно размахивающий руками посреди океана. — Я тебе обещал «развитие»? Получил?

— Да, — ответил спрут, и в его голосе прозвучало странное… удовлетворение. — Малыши всё ещё спят. Переваривают.

Меня передёрнуло. Переваривают. Словно они съели не целый корабль с людьми, а… Кстати, а чем питаются обычные осьминоги? Так, я отвлёкся. Пипец, наелись людей, а теперь спят, как коты после сытного ужина. Меня вновь передёрнуло.

— Ну, раз так… — я резко выдохнул. — Мне нужна твоя помощь. Корабли ордена «Новый Свет» — их надо пустить на дно.

Мысленно я передал маршруты.

— В них полно вот этого, — я достал Альгезиум, и камень холодно блеснул в моей ладони. — Твой сородич сожрал такой же — и сдох.

— Знаю.

Ответ был резким, как удар хлыста. Откуда? Кто ему сказал? Неужели Фулгур проболтался? Или…

Я сглотнул. Или Октупус знает больше, чем кажется?

— Хорошо, что в курсе, — я постарался, чтобы голос не дрогнул. — Топи их суда. Но смотри, чтобы твои отпрыски не наелись этой дряни. Иначе…

— Я сам отравлюсь, — перебил он. — Мелочи ещё год пребывать во сне, чтобы переварить прошлый твой «подарок». Что касается твоей просьбы... Если в них есть Альгезиум…

Он не договорил, но я парень умный, догадался.

— Тогда без задержек. Договорились?

— Договорились.

Вода сомкнулась над ним, и огромная тень растворилась в глубине.

А мы развернули паруса — впереди была Александрия. Пора заскочить в гости к Лоренцо Медичи.

Глава 11.

Медичи.

В дороге я размышлял над нашим разговором с Октопусом. Почему он назвал меня посланником? Чей я посланник? Чем больше я задумывался, тем больше возникало вопросов. Так же мне интересно, какого этот понимает, что жрать камни боли нельзя, а его собрат, как ополоумевший, гнался за нами. Разве он не осознавал, какой исход ждёт его? Что вообще происходит?

За размышлениями на меня накатило чувство утраты. Глупая башка вспомнила Фулгура. Мне действительно очень не хватало братца, его нахальной морды. Того чувства свободы, когда мы парили в небесах. Затем резко охватила злость на ту, что не помогла, не спасла, но я быстро погасил в себе её. Не дело злиться на то, чего не понимаешь. Видимо, у неё или у него были свои причины.

Чтобы как-то избавиться от охватившей хандры, я вознамерился потренироваться с Резким. Благодаря Ольке он смог вернуть себе большую часть способностей. Если до конца быть откровенным, он находится на уровне… Ну, примерно, процентов 35 от того на что был способен Миран. Да, для меня нынешнего это ничтожно мало, для любого другого человека это 100%-я смерть.

Ко всему прочему выглядеть он стал в разы лучше. Исчезли шрамы, зубы восстановились, кожа на лице разгладилась. Он и так был желанным среди женщин, а теперь ему вообще не дают прохода. Как однажды выразилась сестра: «Да он вылитый Тревис Фиммел». Показав мне изображение, я был волен согласиться с ней. Сходство было потрясающее.