Впрочем, решаться она не торопилась. Точнее, не торопился соорн-инфарх, разглядывая обоих собравшихся с холодной отчуждённостью бесстрастного исследователя, которому попалась любопытная находка. Впрочем, любопытная не настолько, чтобы ею по-настоящему заинтересоваться.

— Я давал вам совет не возвращаться, посланник. Но мы с вами как будто ходим по кругу в наших переговорах.

Голос соорн-инфарха звучал так, будто воспроизводился не через вокорр, но лично самим летящим, только без тех паразитных свистов и пришепётываний, которые обыкновенно сопровождали неловкие попытки летящих воспроизводить звуки человеческой речи. С другой стороны, с чего бы ему вообще стараться говорить на линия, языке матерей? Умудрённая тысячелетиями птица наверняка владеет десятком человеческих наречий, но обращался он всё-таки к своему аколиту. Или же нет.

Только тут до Цзинь Цзиюня дошло. Соорн-инфарх молчал. К ним обращался непосредственно сырой мыслепоток Симаха Нуари. Значит, этот разговор всё-таки настолько для него важен, что он решил свести любое возможное недопонимание к минимуму. Хороший знак.

— С тех пор многое изменилось, учитель.

Илиа Фейи с этими словами опустил платформу бипедальной опоры на палубу и распростёрся там ниц в самой возможной из раболепных поз, так что Цзинь Цзиюню даже сделалось неловко за посланника. Сам он остался стоять прямо, надеясь лишь, что пятна пота на его одежде не будут заметны соорн-инфарху.

— Если ты о постыдной афере, что вы вдвоём провернули, то я ничуть не удивлён. С кем поведёшься. Взгляни мне в глаза, сын своего отца, и подтверди, что тебе не совестно за содеянное, я должен знать, как тебе живётся с подобной ношей.

Илиа Фейи остался в прежней, согнутой пополам позе. По багровому роструму было понятно, что он пребывает в заметном возбуждении, но даже не вполне опытному в общении с летящими санжэню вовсе не показалось, что посланнику стыдно за то положение, в котором он оказался Скорее его внешность можно было в тот момент описать как «весь на нервах, но уверен в себе и готов к бою».

— Вы совершенно правы, учитель, мне ничуть не совестно, более того, я доволен, что мы сумели это сделать.

— Сделать что, о называющий меня учителем, а следовательно — по-прежнему, несмотря ни на что, считающий себя моим аколитом. Говоришь ли ты сейчас о том коварном подлоге, который ты совершил, успешно заманив наших союзников ирнов в пределы Цепи?

И вот тут сделал шаг вперёд Цзинь Цзиюнь, хотя на него и предпочитали не обращать внимания.

— Союзников? В чём же состоит ваш союз, соорн-инфарх? В том ли, что вы оставили эту несчастную расу тысячелетиями деградировать взаперти своего Сектора, ожидая собственной преждевременной гибели? Чем, по сути, то спасение, что вы принесли людям, отличается от этого бессмысленного союза?

Симах Нуари перевёл глаза на санжэня, будто впервые его заметив.

— А кто вам сказал, что люди — не наши союзники?

Ну спасибо. От всей души. Кушайте, не обляпайтесь. Что ж, этим стоит воспользоваться.

— Так в чём проблема? Экспедиционный корпус одной союзной расы прибыл в пространство другой союзной расы, в качестве жеста доброй воли временно, так сказать, передислоцировался на более выгодные позиции.

— Вы, люди, большие мастера словесных конструкций. Однако сути дела словами не изменить. Вы обманом организовали вторжение флота Ирутана в пределы Фронтира, фактически гарантировав там межрасовый конфликт.

— Что конкретно вы считаете в данном случае обманом, соорн-инфарх?

Бездонные зрачки летящего, казалось, на секунду зажглись нехорошим огнём.

— Как вы сумели подделать эту запись? Если бы не она, ирны бы никогда вам не поверили.

Симах Нуари сразу глядел в корень проблемы. Что ж, сейчас санжэнь его удивит.

— С чего вы взяли, что запись поддельная?

— Очевидно, раз она якобы записана на борту «Эпиметея», а советник там находиться не могла, значит, это фальшивка. Осталось понять, как вам это удалось, ведь любую, даже самую искусную подделку ирны бы немедленно распознали.

— Повторюсь, соорн-инфарх, откуда подобная уверенность?

— Советник — Избранная ирнов. Аберрации на записи неминуемо бы выдали… погодите. Так она и правда настоящая.

Цзинь Цзиюнь деловито, как умеют только нативные ханьцы, поклонился. В этом поклоне читался целый букет интенций от «рад услужить» до «словесная похвала это хорошо, но я предпочту материальное поощрение». И он был совершенно уверен, что соорн-инфарх все эти нюансы успешно считает.

— В таком случае, примите мои поздравления. Вам всё-таки удалось спутать мне все планы. И где же вы раздобыли эту запись?

Санжэнь радостно, во все свои оставшиеся двадцать три зуба улыбнулся в ответ.

— Не только у летящих есть свои шпионы. Запись нам передала ирн, сопровождавшая советника, что застряла в итоге на «Тсурифе-6». При случае поинтересуйтесь у неё, при каких обстоятельствах эта запись была сделана. Нам же в итоге оставалось лишь перехватить «Эпиметей» на периферии Плеяд и убедить экипаж помочь нам в этом небольшом вопросе.

— И что же, они с радостью согласились? Даже капитан Остерманн?