Непосредственно у него за кормой разноцветной кляксой вальяжно расплывалось пятно суперсимметричного распада. Пятно крошечное, едва заметное. Подобные оставляют либо малотоннажные шлюпки вроде той, что угнал с собственного бакена Ли Хон Ки — и это ещё можно было понять, если за ним и правда отправились в погоню, либо же непосредственно рядом с ним завершил бы обратное проецирование куда более экзотический объект.

И оптические сенсоры шлюпки уже битых полтора часа обшаривали пространство в области зоны проецирования в поисках чего-то различимого хоть в радио-, хоть в гамма-диапазоне. Нейтринных детекторов на борту утлого судёнышка, к сожалению, не предполагалось, но даже с учётом этого обычный конвенциональный крафт до одной десятой мегатонны тоннажа давно был бы вычислен и идентифицирован. Как была бы обнаружена и россыпь тлеющих в пустоте следов крушения. Диски Маха в точке неудачного проецирования обыкновенно различимы невооружённым глазом на расстояниях до полутора тиков.

Тут же тишина стояла такая, будто проецировалось что-то вовсе неуловимое.

Или претендующее быть таковым. Специально спроектированное таким образом, чтобы соблюдать максимальную незаметность прожига.

На голову Ли Хон Ки свалился самый настоящий разведсаб — инженерное чудо Порто-Ново, способное не проскакивать файервол с выпученными глазами, но зависать надолго в глубине фрактального шестимерия, наблюдая и выжидая.

Неспроста эта штука здесь оказалась. Банальная комбинаторика гигантских космических просторов Фронтира не давала иного ответа. Здесь она могла очутиться лишь по двум причинам — или экипаж разведсаба сумел каким-то чудом повторить расчёты Ли Хон Ки по поиску статистических аномалий внутри Цепи, либо — что куда более вероятно — банально проследили за его шлюпкой. Вот только откуда им знать, куда он направлялся? Иначе придётся покрывать разведсабами каждый кубический парсек проекции пространства, а столько крафтов этого класса у Адмиралтейства не было построено за все без малого пять столетий с момента окончания Века Вне.

Впрочем, если знать, что искать, то сам процесс поисков становится вопросом времени и тщательного планирования. Судите сами — эти ребята нарочно лежат в дрейфе, иначе бы Ли Хон Ки уже заметил следы маршевых факелов в симметричной картине треков распада. Законы сохранения ещё никто не отменял. И сам дрейф — лишнее доказательство того, что им есть, что скрывать. Но вот что скрыть никак не получится — это тепловую сигнатуру прочного корпуса. Пассивный прыжок Сасскинда помещал крафт в заморозку, равняя его температуру с вмороженным за дюжину миллиардов лет в саму структуру субсвета фоновым реликтовым излучением, но активное проецирование напротив — буквально испаряло внешнюю оболочку любого макроскопического объекта в окружающий космос, оставляя легко различимый трейл ионизированного вещества, от которого можно было избавиться единственным образом — врубать прожиг и бежать.

Вот же они!

«Неизвестный разведсаб, я вас вижу, скрываться нет смысла».

Ха, совпадение, как же.

Послушно зажёгшийся факел служил ему вполне понятным ответом. На малой тяге крафт послушно тронулся в его сторону.

«Неизвестный разведсаб, назовитесь».

Но тот продолжал помалкивать, понемногу надвигаясь. Да уж, сабы были самым лёгким из существующих классов боевых кораблей Адмиралтейства, но всё равно эта штука была минимум вчетверо длиннее и почти в сотню раз тяжелее его крошечной спасательной шлюпки.

И только приблизившись до расстояния прямого оптического контакта и сбросив ход, колышущийся червяк разведсаба всё-таки подал голос:

«Говорит разведсаб «Вардхамана», здесь капитан Курц. Переходите на коммуникацию по прямому лучу, нас слышат».

Так вот зачем всё это загадочное радиомолчание. Ли Хон Ки тяжело вздохнул. Тяжело иметь дело с дилетантами.

«Здесь контроллер 48 бакена Цепи Ли Хон Ки. Если бы вы действительно понимали, о чём говорите, вы бы не о радиомолчании беспокоились. Он видит вас так же отчётливо, как и тот фейерверк, что вы устроили при обратном проецировании. Если вашей целью было оставаться незаметными, стоило заранее озаботиться пассивным прыжком».

«Он видит? Вы о ком сейчас говорите, контроллер?»

«Фокус. Фокус видит. Вы же его выслеживали, а не меня, не так ли?»

В канале возникла неловкая пауза. По ту сторону вели затяжные переговоры. Что ж, попробуем иначе.

«Скажите лучше, как вы тут оказались, капитан Курц. Я как-то не верю в случайности. Да и отследить меня было бы непросто. Только не говорите, что вы и без меня знали, где искать фокус».

Теперь ответ пришёл куда быстрее.

«Хм, контроллер, изначальной стратегией было последовательно отработать траекторию «трёх шестёрок» обратно от рэка, но разброс координат оказался слишком велик, так что пришлось экспериментировать, когда же мы узнали о вашем побеге, сложить два и два было несложно, из дипа ваши перемещения выглядели куда как заметно, если знать что искать».

Если бы Ли Хон Ки знал, что такое эти «три шестёрки» и о каком именно рэке идёт речь. Впрочем, неважно. Он оказался прав — фокус разыскивал в этих краях не только беглый контроллер.

«Сумели, значит. Не могу вас в этом упрекнуть. На вашем месте я поступил бы так же. Другой вопрос, что нам всем с этим знанием теперь делать. Приближаться к фокусу я бы не советовал, ни на моём корыте, ни на вашем разведсабе».

«Но у нас всё-таки больше шансов. Контроллер, я ни на чём не настаиваю, но тут собралась группа учёных, не меньше вашего заинтересованных в исследовании фокуса, и мы были бы рады, если бы вы к нам присоединились. Да и разговаривать лицом к лицу станет удобнее».

В этом был свой резон. В конце концов, своего Ли Хон Ки уже добился. Чо Ин Сон будет им гордится. Всё едино дальнейшие планы его здесь были, мягко говоря, абстрактными. Прибыть на место, убедиться, что его расчёты верны. Сообщить на Квантум, пусть думают, что с этим знанием делать. А так — Квантум вот он, самолично явился, зовёт сотрудничать. Подозрительно другое — научспецы на борту одинокого разведсаба. Всё это дурно пахло. Такой же, как у него, самодеятельностью. Впрочем, а чего ему терять.