— Ловушки, контроллер? Что вы имеете в виду?

— Как вы полагаете, отчего фокус снова не нырнул в дип, или как он там перемещается, как только я сюда спроецировался на своей шлюпке?

— Не счёл вас опасным?

— Вас он, видимо, тоже не счёл. Однако насколько я понимаю, даже свалившихся ему на голову обломков «Джайн Авы» оказалось достаточно, чтобы он тут же поспешил сменить дислокацию. Такова же текущая версия случившегося?

— Допустим. Но вы говорите «ему», как будто фокус, я не знаю, живой. Или даже разумный.

— Почему нет? — пожал плечами Ли Хон Ки. — Во всяком случае до сих пор он проявлял себя довольно высокоорганизованным объектом, возможно, искусственного происхождения, почему бы не продолжить предположения и не считать, что у фокуса или его создателей, или его экипажа, скажем, есть свои цели в этом секторе галактики.

— Знать бы ещё эти цели, но неважно, предположим, что это правда. Вы говорили о какой-то ловушке.

— А вы ещё не поняли? Фокус, оказавшись внутри, тут же потерял способность покинуть Барьер, не разрушив его. Или не будучи, в свою очередь, уничтоженным в качестве материального объекта. Это уж как нам всем повезёт.

Собравшиеся на этих его словах словно по команде куда-то засобирались. Бипедальный дрон майора Акэнобо отбыл со словами «пойду готовить шлюпку», оба капитана принялись о чём-то переговариваться в закрытом канале — и только едва заметные саккады глаз выдавали общее напряжение момента, наконец доктор Накагава словно клещами вцепился в локоть Ли Хон Ки, буквально волоком доставляя его обратно в осевой транспортный тоннель. Там же он, ничего не поясняя, попросту махнул в направлении кормы, мол, за мной, контроллер. И тут же заскользил вдоль пунктира огней транспортной ленты в означенном направлении.

Вся эта пантомима представлялась настолько утомительной, что Ли Хон Ки, прежде чем добраться до места, трижды успел проклясть себя то, что не умеет держать язык за зубами. Вот чего ему стоило попросту промолчать?

Каюта, у которой Ли Хон Ки ждал доктор Накагава, была наспех переделана под большую кубатуру — посредине помещения из стрингеров по-прежнему торчали крепления одной из демонтированных переборок, вдоль шпангоутов были как попало проложены временные короба коммуникаций, а фактически весь полученный объём занимали два саркофага.

Один стандартной военной конструкции — наверняка он и принадлежал майору Акэнобо. А вот другой был почти вдвое массивнее и на борту его сиял флуоресцирующий знак Эру. Любопытно.

— Да вы проходите, не стесняйтесь. Кроме нас двоих, тут никого нет.

Не считая двух «консерв». Или что тут у нас такое.

Всё личное пространство доктора Накагавы состояло из наживую приваренного вдоль одного из стрингеров спального кокона, который, впрочем, не был даже разобран. Сколько они уже в полёте? Столько на одних стимуляторах протянуть непросто. Но доктор пока держался.

— Что всех так смутило в моих словах? — поинтересовался, наконец, пристроившись в уголке, Ли Хон Ки.

Доктор Накагава, как-то блекло усмехнувшись, сперва почесал в ответ переносицу, и лишь минуту подумав, ответил:

— У вас уже в привычку, что ли, вошло изрекать подобные чёрные пророчества, контроллер?

— Ничего подобного. Да и зачем так остро реагировать? Если подумать, фокус с нами уже не одно столетие, возможно, он прятался в Скоплении Плеяд задолго до Века Вне.

— Так что же, вы верите, что раз он раньше предпочитал прятаться или каждый раз сбегать по-тихому, пусть в этот раз и не очень удачно, то так же будет поступать и впредь? Даже несмотря на прямую для себя угрозу? Вы же сами сказали — теперь или Цепь уничтожит фокус, или фокус — Цепь.

— Ну, не так всё плохо, доктор. Если действовать аккуратно, можно обеспечить совместными действиями контроллеров этого участка Цепи нечто вроде бреши, через которую, я думаю, фокус сам же вполне успешно догадается уйти.

— Как интересно, — доктор Накагава почему-то выразительно постучал при этом по крышке большего из саркофагов. — А что, если я вам скажу, что Цепь на самом деле и без того не настолько несокрушима, и она даже без ваших упражнений по миграции фокуса на вольные росы может обрушиться у нас на глазах?

Вкус во рту у Ли Хон Ки разом сделался металлически-кислым, такое бывает, когда языком касаешься оголённого металла.

— Надеюсь, это было сейчас лишь сугубо гипотетическое предположение?

— Отчего же. Вполне практическое. Вы слышали про «глубинники», что сдетонировали перед триангуляцией фокуса?

Ли Хон Ки мелко кивнул. Металл во рту всё усиливался.

— Ударные волны от тех детонаций на три года заблокировали для астростанции «Эпиметей» и группы доктора Ламарка путь домой. С тех пор возмущения заметно разошлись в недрах дипа, но не рассеялись окончательно. У нас с коллегами наработаны разные модели поведения ударных волн, оно существенно нелинейно как по скорости распространения, так и по плотности энергии, однако рано или поздно — максимальные оценки до пяти стандартных субъективных лет — шок пройдёт по ближайшим к Плеядам граням гипердодекаэдра Цепи. И тогда ни одна из существующих моделей не даёт Барьеру и малейшего шанса.