Гругг, как всегда мощный, схватил бочку и бросил ее в голову четвертого циклопа. Тот, пошатнувшись, получил несколько ударов от остальных матросов, которые, не теряя времени, бросились к нему с оружием наперевес.

Торрик, залитый потом и кровью, в последний момент поднял секиру над головой и, с силой обрушив ее на шею поверженного противника, закончил бой. Самсон добил своего врага ударом сабли, сбросив его за борт. Громилы с ревом падали в морскую пучину, оставляя за собой на воде бурлящие следы. Битва на палубе стихла, из звуков на корабле остались только тяжелое дыхание и стоны раненых.

Лаврентий кинулся к матросам, пострадавшим в бою, и призвал силу Святой Матери. Его руки засияли мягким светом, раны затягивались, боль отступала, но одного из матросов, Николаса, уже невозможно было спасти. Он лежал неподвижно, глаза его были открыты, но не видели больше этот мир.

Самсон присел рядом с телом, наклонившись, чтобы закрыть глаза погибшему:

— Вот и вторая потеря на этом проклятом пути, — сказал он с горечью. — Отважный парень, не успевший увидеть мир дальше этих вод.

Галвина, протирая лезвие меча, подошла ближе и посмотрела на уплывающие в глубины тела великанов:

— Мы знали, на что шли. Мы должны быть готовы к худшему, чтобы добраться до цели.

Торрик вытер кровь с лица, его протез оброс ржавчиной от морской воды и красных капель:

— Это была славная битва, но парня все-таки жаль. Такие встречи закаляют. В следующий раз будем осторожнее.

Капитан, поднявшись, окинул взглядом команду, которая собралась вокруг тела погибшего товарища. Море было жестоко, но и их сердца становились жестче с каждой битвой.

На горизонте вставало солнце, озаряя утренним светом море и заливы маленького безопасного острова, где кораблю пришлось остановиться для ремонта. Белый песчаный берег тянулся вдоль остроконечных скал, обрамленных густыми зарослями пальм и тропической растительности. Легкий морской ветерок наполнял воздух ароматом соли и цветущих кустарников, но спокойствие этого места не могло смыть горечи последних потерь.

Самсон стоял у борта, наблюдая, как команда разворачивает паруса и готовит инструменты для ремонта. Он с сожалением покачал головой и тихо произнес:

— Если мы не заметили четырех циклопов, притаившихся на мелководье, то Тихий Ужас точно станет нашей могилой. Как можно быть настолько слепыми?!

Драгомир, стоявший рядом и прислонивший плечо к мачте, попытался приободрить капитана:

— Не переживай, капитан. Мы расслабились в Атоллии, слишком привыкли к относительной безопасности. В южных морях будем внимательнее, ведь там ставки куда выше.

Самсон, нахмурившись, снова поглядел на горизонт, где безмятежно качались волны. Он все еще сомневался, но не мог себе позволить показать слабость.

Тем временем Торрик подошел к ним с докладом:

— Капитан, мачта получила трещину, придется немного подлатать. Я уже направил матросов за подходящими бревнами, ну и, конечно, доски надо бы заменить, а то ведь и воду может пропустить. Пока светло, управимся.

Он тут же начал давать распоряжения матросам, голос его звенел в воздухе, перекрывая шум волн. Гругг, оседлав бочку с инструментами, взялся за работу, помогая поднимать балки и проверять крепления. Он, не обращая внимания на жару, вытирал пот со лба и продолжал трудиться.

— Слышали? — заговорил Торрик, склонившись над лебедкой. — У меня был один родственник, Хорхин. Очень самоуверенный боец. Так вот, однажды он возвращался из гостей и уже почти дошел до дома, как вспомнил, что забыл свой юшман у приятеля. Стал возвращаться за ним. А по пути его утащила химера! Ха! А если бы просто махнул рукой на этот доспех, то остался бы жив! Вот что значит излишняя самоуверенность…

Гругг только хмыкнул и прокомментировал, не прекращая работы:

— У нас говорят: «Не ищи оберега в вещах, ищи его в душе». Если бы у Хорхина была верная душа, а не юшман, он бы до дому добрался.

Глезыр, наблюдая за всем этим переполохом, почувствовал, что скука постепенно поглощает его. Он никогда не был большим поклонником тяжелого труда, предпочитая оставлять физическую работу другим. Сцепив когтистые пальцы за спиной, он лениво зевнул и направился к шлюпке.

— Ну что, благородные трудяги, — усмехнулся он, посмотрев на занятую делами команду. — Пойду осмотрю этот райский уголок, вдруг тут есть что-нибудь интересное. Кто знает, может, найду сокровища или хотя бы тень, чтобы вздремнуть.