Храм не был многолюден, и лишь несколько людей в белоснежных тогах стояли у алтаря, шепча молитвы и направляя руки к изображению кракена. У каждой жрицы на шее и запястьях звенели золотые кольца, подчеркивая их статус и принадлежность к этому загадочному культу. Элиара подошла к одной из жриц — высокой женщине с длинными черными волосами, перевитыми золотыми нитями.

Жрица повернулась к ней, и в янтарных глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство:

— Ищет ли юная дева благословения Моргараса? — спросила она, сложив руки перед собой.

Элиара кивнула, и жрица, подняв руки над ее головой, произнесла на древнем языке слова, похожие на шелест волн. Затем, едва заметно улыбнувшись, она добавила:

— Благословение даровано. Но, вижу, у тебя есть еще и вопросы.

Элиара закусила губу и достала из сумки книгу, чуть приподняв ее, чтобы жрица могла увидеть черный переплет:

— Я недавно наткнулась на «Черную книгу моря». Там говорится, что Великий Моргарас был первым богом, рожденным в морской пучине, а вода — основа жизни. Мне стало интересно: как это соотносится с вашими учениями?

Жрица задумчиво потерла золотое кольцо на пальце, подняв взгляд к каменному кракену.

— Книга мне незнакома, но я слышала об этом учении. В нем много правды, но и тайн. Моргарас действительно существует в двух ипостасях. Великий Моргарас — это древний бог, воплощение могущества морей, оставшееся в памяти немногих племен, древний и забытый культ. Наш нынешний культ — это попытка возродить его образ, но лишь в тех границах, что мы можем осознать. И помни: Великий Моргарас и нынешний Моргарас — это не совсем одно и то же. Мы стараемся почитать его, но до конца понять не можем.

Элиара замерла, обдумывая услышанное, затем чуть нервно засмеялась:

— Звучит слишком сложно. Я даже не ожидала, что все так запутано. А что вы думаете о Святой Матери? Клирики уверяют, что это она — единственный истинный бог.

Жрица печально улыбнулась, словно вспоминая что-то далекое:

— У всех народов есть свой взгляд на богов. Святая Матерь— тоже одна из древних, из тех, кто воплощает силу жизни. Но ее культ с веками изменялся, превратившись из поклонения Солнцу в то, что ты видишь сейчас. И она, и Великий Моргарас — равные по могуществу сущности, каждая из которых видит мир по-своему.

Элиара приподняла брови, пораженная открытием:

— То есть, они равны? Но священники никогда не признают других богов, лишь свою Святую Мать. Они считают, что все остальные — заблуждение.

Жрица опустила голову, словно скрывая от Элиары что-то важное:

— Это естественно. Ведь боги ведут вечную борьбу за влияние над миром. Нам, смертным, этого не видно, но мы чувствуем последствия их борьбы. Иногда, в виде шторма, иногда — в дуновении ветра. Но поверь мне: лучше не вмешиваться в эту борьбу. Даже малейшее прикосновение к их конфликту может свести с ума и погубить душу.

Элиара слегка подалась вперед, и в ее глазах загорелся азарт исследователя:

— Но разве не интересно было бы… увидеть эту борьбу своими глазами? Пусть лишь на мгновение?

Жрица прищурила глаза, и в ее улыбке появилось нечто таинственное и опасное:

— Если твое желание велико, способ есть. Говорят, если откусить кусочек гриба, что растет в глубине наших лесов, то можно увидеть мир, в котором боги ведут свои битвы. Но учти: это видение может свести с ума даже самого сильного. Лишь самые отчаянные и… самые глупые решаются на это.

Чародейка ощутила, как по спине пробежал холодок, но интерес пересилил:

— Где мне найти этот гриб?

Жрица снова загадочно улыбнулась, глядя в сторону дверей:

— Проще будет найти его на рынке в Черной Лагуне. Местные иногда продают его, не понимая всей опасности. Но будь осторожна, дитя… Богам не нравятся те, кто слишком близко подбирается к их тайнам.

Элиара кивнула, пытаясь скрыть волнение, и поспешила выйти из храма, пока разум ее не начал задавать слишком много вопросов. Но в ее голове разыгрался настоящий шторм мыслей и противоречий, поделиться которыми ей было не с кем.

Подставляя лицо морскому ветру, Лаврентий шагал по каменной лестнице вверх, к загадочной башне, нависшей над берегом. Башня, сложенная из серого камня, с которой сливались плети плюща и дикого винограда, казалась частью скалы. Над входом висела табличка со строгим предупреждением: «Обсерватория! Не беспокоить!». Клирик на мгновение остановился, рассматривая потрепанный медный колокольчик у двери, и теперь боролся с искушением постучать. Но в итоге любопытство взяло верх, и он тихонько позвонил.