Лаврентий удивлённо посмотрел на неё, заметив её серьёзное выражение.

— Что тебя беспокоит, Галвина? — мягко спросил он, поднимаясь на ноги и убирая доску под мышку.

Она на мгновение задумалась, затем повернулась к нему с горькой усмешкой на губах.

— Ты не поймёшь, Лаврентий. Ты ведь агоранец, а я — астерианка. — Её голос стал жёстче, в нём зазвенела старая боль. — Ваши короли присвоили себе корону Астерии. Они думают, что всё в этом мире принадлежит им по праву, лишь потому, что могут заполучить это силой.

Лаврентий посмотрел на неё, лицо его оставалось спокойным, но в глазах читалось сочувствие.

— Я не король Агорана, Галвина, — тихо ответил он. — И не я принимал решение вторгнуться в вашу страну. Так случилось, что монаршие семьи Агорана и Астерии были связаны кровью. И королевство Агоран имело легитимные претензии на трон Астерии. Не я устанавливал эти законы.

Галвина, нахмурившись, хотела было возразить, но в этот момент вмешался Торрик, который всё ещё встряхивал воду с мокрых волос и пытался натянуть свои ботинки на босые ноги.

— Вот как всё-таки хорошо, что мы, тёмные гномы, когда разделились со светлыми сородичами, избавились от монархии навсегда, — усмехнулся гном. — Дома темных гномов сами выбирают себе синдиков и управляют своими делами без всей этой семейной чехарды. Никаких королей, никаких династий — живем, как хотим, и сами решаем, что нам делать!

Галвина скептически приподняла бровь, её взгляд был холодным.

— А что ж ты тогда не остался в своём прекрасном мире со своими сородичами? — съязвила она, её голос прозвучал резко. — Зачем тебе понадобилось отправляться в путешествия и рисковать жизнью?

Торрик заворчал, отвернувшись, и засунул руки в карманы, словно искал там ответы.

— Это… никак не связано с политикой. — Он упрямо отвернулся к морю, избегая её взгляда. — Просто иногда душа требует свободы, понимаешь? Иногда даже тёмный гном хочет видеть что-то ещё, кроме рудников и мануфактур.

Галвина пожала плечами, но тон её стал чуть мягче, будто в словах гнома она увидела часть собственного стремления.

В этот момент к ним подошёл усталый человек в широкополой шляпе, его лицо было морщинистым и обветренным, а на шее висел амулет из клыка морского чудовища. Он вёл за собой осла, нагруженного мешками с товарами. Осёл неторопливо переступал копытами по песку, дыша шумно и с видимым неудовольствием.

— Вижу вас здесь первый раз, — произнёс человек хриплым голосом, поднимая шляпу и вытирая пот со лба. — Вы, значит, новые на острове, да?

Галвина окинула его оценивающим взглядом, её рука всё ещё крепко сжимала рукоять меча, несмотря на расслабленную обстановку.

— Можно сказать и так, — ответила она осторожно. — А тебе-то что за дело?

Мужчина, отмахнувшись от её прямолинейности, рассмеялся, показав ряд редких пожелтевших зубов.

— Да уж никакого дела, госпожа воительница. Просто решил узнать, кто из новых гостей сюда пожаловал. Время нынче неспокойное, знаете ли. Вдруг полезные знакомые… или наоборот. — Он хитро подмигнул Торрику, который под его взглядом выглядел как воплощение невинности, несмотря на то, что всё ещё был в мокром исподнем.

— Мы здесь, чтобы взглянуть на мир, — с улыбкой сказал Лаврентий, стараясь смягчить напряжённость в разговоре. — Может, и ты расскажешь, что происходит в этих краях?

Человек, ухмыльнувшись, потянул за повод осла, заставляя его подойти ближе.

— Ну, если вам интересно… Здесь в последнее время много чего происходит. Слышал, что Бессердечный Алрик ищет новую команду для какого-то рискованного дела. Может, вам стоит поговорить с ним, если вы действительно ищете приключений.

С этими словами он тронул своего осла и продолжил путь вдоль пляжа, оставляя за собой лёгкий след на мокром песке. Торрик, Галвина и Лаврентий переглянулись, обдумывая его слова.

— Всё больше загадок в этом месте, — заметил Лаврентий, глядя вслед странному путнику. — Но одно можно сказать точно: Атоллия хранит куда больше тайн, чем кажется на первый взгляд.

— А ещё больше — на второй, — буркнул Торрик, натягивая последний ботинок. — Но разве не за этим мы сюда пришли?

Захмелевший Самсон возвращался на борт «Рыбы-меча», скользя по тропам ночного порта, где звуки шума и смеха постепенно угасали. Луна освещала его путь, её свет отражался на гладкой поверхности воды, рассекая тьму серебристым сиянием. Поднявшись по трапу, капитан теперь стоял и вдыхал солёный морской воздух, который его всегда успокаивал. На борту царила тишина, и только слабый свет фонаря, мерцавший у каюты, нарушал этот покой.

Он заметил Драгомира, который сидел на скамейке у борта и вырезал что-то из дерева, держа в руке маленький нож. Самсон остановился на мгновение, присматриваясь к его работе — это был миниатюрный кораблик с тонкими парусами. Резьба оказалась удивительно детальной для простого боцмана, и в его руках деревянный обрубок постепенно превращался в маленькое произведение искусства. Самсон почувствовал, как его охватывает ностальгия: ведь раньше они часто делали такие вещи вместе, когда скучали в долгих рейсах.