Драгомир нахмурился, на мгновение оставив штурвал без внимания.

— Удивительно, — произнёс он, и в его голосе слышалось искреннее уважение. — Сколько нас с детства учат, что у гномов одни только пивные бочки и молоты, а оказывается, за всем этим стоит настоящая философия. А почему об этом не говорят?

Торрик хмыкнул и скрестил руки на груди.

— Да кому это надо, боцман? Людям проще рассказывать о нашей жадности, мол, гномы любят золото. Красивая сказка лучше сложной истины. Да и мы, скажу честно, не любим делиться. Но вот ты теперь знаешь.

— Значит, если не отправлять светлого и тёмного гнома в одну шахту, то и проблем не будет? — спросил он, усмехаясь. — Всё дело в том, что каждый живёт по-своему, и стоит только пересечься, как начинается конфликт?

Торрик фыркнул и покачал головой.

— Не всё так просто, — ответил он, пряча улыбку в своих густых усах. — Бывают времена, когда мы с ними даже работаем вместе. Когда, например, какое-нибудь чудовище просыпается под землёй или появляется что-то, что грозит всем нашим землям. Но в остальное время — да, мы просто стараемся держаться подальше друг от друга.

Драгомир кивнул, его взгляд вновь скользнул по горизонту, где разливался утренний свет.

— Знаешь, Торрик, я понимаю тебя, — сказал он, и его голос звучал мягче, чем обычно. — Каждый народ по-своему странен, но, похоже, это не мешает нам всем быть на одной лодке… или, в нашем случае, на одном корабле.

Торрик усмехнулся, и в его глазах на мгновение сверкнула теплая искра. Он поднял астролябию, которой, казалось, требовалась ещё масса работы, и кивнул боцману.

— Так и есть, человек, — сказал он с лёгкой улыбкой. — И насколько бы ни были разными наши народы, на этом корабле мы все в одной команде. Потому что когда ты посреди бескрайнего океана, неважно, кем ты был раньше. Важно только то, как ты держишь штурвал и насколько готов к тому, что встретится на пути.

Они стояли на мостике, наблюдая за спокойным океаном и зная, что впереди их ждёт ещё много неизвестного. И пусть Торрик жаждал битвы, а Драгомир мечтал о безопасном пути, оба понимали, что в этом путешествии каждый день приносит свои вызовы.

Вечером Самсон сидел в кают-компании, окружённый матросами и Груггом, и азартно бросал кости на стол. Деревянные кубики с цифрами катились по поверхности, издавая звенящие звуки, которые смешивались с глухим рокотом волн за бортом. Вокруг царила напряжённая, но весёлая атмосфера: каждый был погружён в игру, ожидая результата броска и хоть на мгновение забывая о долгом пути и суровых испытаниях.

Гругг, сидевший напротив капитана, сосредоточенно следил за кубиками, и пытался понять, как идёт игра. Огру приходилось непросто — правила ему объяснили наспех, и он по-прежнему не до конца понимал все тонкости, но это его не останавливало. На его лице застыла серьёзная мина, будто от этого броска зависела судьба всего плавания.

— О! Гругг выиграл! — воскликнул один из матросов, когда кубики остановились на удачной для огра комбинации.

Огромный Гругг расцвёл в широкой улыбке и хлопнул себя по груди, довольно кивая, а матросы засмеялись, но не без уважения к его простодушной радости.

В стороне от них, чуть отстранённо, стояла Галвина. Она не принимала участия в игре, но внимательно наблюдала за происходящим, сложив руки на груди. Её взгляд был напряжённым и слегка осуждающим. Гелионизм, которого она придерживалась, полагал азартные игры пороком, опасным соблазном, способным погубить душу. Но она знала, что на корабле отвлечься не так-то просто, и хотя сама игра ей не нравилась, она молча стояла рядом, наблюдая за увлечённой компанией.

Самсон заметил её взгляд и ухмыляясь откинулся на спинку своего стула, бросив кости очередному сопернику.

— Ну, раз уж мы тут собрались, расскажу вам одну историю, — начал он, его голос звучал расслабленно и непринуждённо, но в нём чувствовалась та искорка, которую подогревали воспоминания о старых подвигах. — Было это лет семь назад. Мы тогда причалили к одинокому острову, и не просто так. На том острове жили людоящеры, поклонялись они золотому идолу. Вроде бы невеликие боги были у них, но уж очень за него держались, как за самое дорогое.

Гругг с интересом прищурился, его большие глаза заблестели в свете лампы, а матросы подались вперёд, затаив дыхание и ожидая продолжения. Самсон слегка усмехнулся, будто предвкушая эффект своей истории.

— Вот мы и решили его себе прихватить. Ну, знаете, немного золота на борту никогда не повредит, да лягушачьи головы явно не были рады чужакам на своём острове. Зашли мы туда под покровом ночи, скользнули мимо их хижин, пробрались в храм, где этот идол стоял. Золотой, как день ясный, в свете костров он просто сиял! Двое моих ребят подкрались, схватили его и на плечи кинули. А он немаленький, скажу вам. Идол-то почти с человека ростом был, да и весил не меньше.

— И как? Удалось уйти? — спросил один из матросов, поддаваясь духу истории.