Драгомир нахмурился, слушая её рассказ, его лицо выражало беспокойство. Глезыр, склонив голову набок, изучал Галвину с неприкрытым любопытством, будто пытался представить, что она видела, но не находил подходящих слов. Он протянул лапу к своему кубку и нехотя проговорил:

— Дела-а-а — протянул он, цокнув языком. — Никогда не слышал ничего даже отдалённо похожего. Не знал, что в этих водах такое водится.

Гругг, сидевший чуть поодаль и нервно поглаживающий свой молот наконец заговорил. Его голос был тих, но полон древнего суеверного страха:

— Это злые духи чужого мира, — произнёс он, глядя в пространство, словно пытаясь разглядеть тех самых духов в мерцании свечей. — Они пришли сюда с одними им ведомыми целями. Они питаются душами, вытягивают жизнь, чтобы кормить свою тьму. В горах, где я жил, рассказывали, что такие духи не знают ни жалости, ни голода, только вечную жажду.

Элиара, сидевшая напротив, всхлипнула, но собралась с силами, чтобы высказаться. Её лицо было бледным, но в глазах горел странный болезненный огонёк. Она держала руки на столе, сжимая их в кулаки, как если бы это могло удержать её от нового падения в бездну.

— Я думаю… возможно, эта аномалия… это место… — начала она, и её голос задрожал, как пламя свечи на ветру. — Может, всё это последствия того лилового шторма? Не так уж много времени прошло с тех пор, как мы его пережили. Такие бури — не просто погодные явления, это разломы, трещины между мирами. Возможно, это место существовало всегда, но только теперь стало для нас доступным.

Она закусила губу, словно стараясь сдержать слёзы, блестевшие в уголках её глаз, и посмотрела на свои руки.

— Но… это чувство, когда тебя поглощает что-то большее, — продолжала она, голос её стал тихим и проникновенным, словно она делилась самым сокровенным. — Это одновременно пугает и… влечёт. Как будто я стала каплей, упавшей в океан. Наверное, так себя чувствует капля, когда осознает, что её больше нет отдельно от воды, что она часть чего-то великого. Но в то же время… этого ужаса было слишком много. Я потеряла себя, почти забыла, кем я была.

Торрик нахмурился, его взгляд стал жёстче, и он стиснул зубы. Он хлопнул ладонью по столу, отчего кубки с вином на мгновение задребезжали.

— Ты рассказываешь страшные вещи, девочка! — резко проговорил он, его голос был суров и груб. — Такие мысли сводят с ума. Забудь их. Нечего думать о том, что пытается поглотить тебя. Это опасно. И для тебя, и для всех нас.

Элиара лишь кивнула, слёзы скатились по её щекам, и она закусила губу, пытаясь сдержать рыдания.

— Это невы-… невыносимо… — заикаясь, прошептала она. — Как будто я нашла свою цель в жизни, прикоснулась к чему-то, что было важнее всего. И теперь, когда я снова здесь, в этом мире… всё мне кажется таким мелким и бессмысленным.

На мгновение в кают-компании воцарилась гнетущая тишина, которую нарушали только скрип досок под тяжестью корабля и тихое потрескивание свечей. Торрик тяжело вздохнул и, похоже, решил перевести разговор в более лёгкое русло, как бы это ни было трудно после всего услышанного.

— А почему только у меня ничего не было? — спросил он, откидываясь на спинку стула и закусывая трубку. — Лишь звон в ушах, и больше ничего. Может, мне и вовсе нечего бояться, а?

Глезыр хитро прищурился, его хвост чуть подёргивался от сдерживаемого смеха, и он шутливо ткнул гнома в бок.

— Видишь, гном, тобой даже хтоническое нечто из другого пространства брезгует! — фыркнул он, задорно блестя глазами. — Может, оно подумало, что ты слишком упрямый для поглощения?

Это замечание, неожиданно для всех, вызвало смешок у присутствующих. Сначала тихо рассмеялся Драгомир, потом к нему присоединились Глезыр и Гругг, а затем и Самсон позволил себе короткий нервный смешок, который однако звучал скорее как способ снять напряжение.

Элиара, вытирая слёзы, улыбнулась через силу, а Торрик усмехнулся и погрозил крысолюду кулаком.

— Ты, хвостатый, смотри, как шутишь! А то как-нибудь я тебя этим моим упрямством научу, — усмехнулся гном, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти дружеское.

На несколько минут напряжение в кают-компании слегка ослабло. Путники сидели за столом, пили вино и пытались хотя бы на миг забыть о том, что им пришлось пережить на проклятом острове. Но каждый понимал, что их путь ещё далеко не закончен, и впереди их ждут новые испытания, возможно, ещё более страшные.

Когда свечи догорели, и комната погрузилась в полумрак, Самсон поднял свой кубок, взгляд его стал серьёзным.