Путники шли дальше по серпантину, осматриваясь по сторонам, словно каждый новый изгиб тропы мог открыть им новые тайны этого загадочного места. В воздухе стояла давящая тишина, нарушаемая лишь хрустом камней под ногами. Вдалеке от них время от времени слышался пронзительный крик птиц-ящеров, круживших над пирамидой.

Лаврентий внимательно всматривался в массивный каменный монумент, его лицо отражало искреннее удивление:

— Я не вижу никаких швов между блоками. Словно пирамида была вылеплена из цельного камня… Это не может быть обычное сооружение.

Гругг, шагавший впереди, усмехнулся, потирая большой шрам на руке:

— Может, подойдём ближе, тогда станет видно, как она сделана? А если нет, так просто обрушим её на головы акулоголовых, ха-ха!

Но Самсон, которого не отпускало беспокойство, спросил наконец то, что давно его тревожило:

— Что это за Тварь Вихря? Опять какая-то сказка вроде того Кота Вечной Ночи?

Драгомир засмеялся, хотя даже в его смехе чувствовалась напряжённость:

— Почти так, капитан! Говорят, любой, кто попытается пробраться в Западный Альдор без разрешения эльфов, столкнётся с Тварью Вихря. Это многоголовый дракон, который умеет перемещаться в пространстве, а каждая его голова отвечает за отдельный аспект магии — вода, огонь, воздух, земля и даже тьма со светом. Он — как природный барьер на пути к западным землям.

Лаврентий, задумчиво поглаживая амулет, тихо добавил:

— Эта история не так безосновательна, как может показаться на первый взгляд. Она имеет подтверждения в старых церковных книгах. Правда, неизвестно, имеют ли эльфы какое-то отношение к этому созданию, или это просто давние предрассудки. Людям всегда было легче винить эльфов в своих бедах, да и память о Бессмертном Короле, который поработил почти весь Северный Альдор, ещё жива в сердцах. Эльфы до сих пор ассоциируются с древним злом.

В это время Элиара, не слушая их, полностью сосредоточилась на ощущении, которое исходило от ожерелья. Словно невидимые нити магии тянулись от неё к скрытому под землёй существу, и она почувствовала, как может вызвать его на поверхность. Её пальцы сжались на ожерелье крепче, и она мысленно позвала чудовище, произнесла безмолвное заклинание, наполняя его жаждой свободы.

Земля под ногами задрожала, посыпались мелкие камни. Папоротники дрогнули, и тропа, по которой они шли, затрещала. Самсон схватился за саблю, его взгляд метался, пытаясь понять, что происходит. Лаврентий в ужасе схватился за святой символ и воззвал к Святой Матери:

— Великая Мать, защити нас!

Торрик схватил свою секиру и принял боевую стойку:

— Будь готов, капитан, у нас гости!

Но только Элиара знала, что это не просто случайность. Она сдержанно улыбнулась, наслаждаясь волнением своих спутников и ощущая, как её сердце бьётся в унисон с колебаниями земли.

И вдруг с оглушительным треском из-под земли прорвался огромный лобстеран, четырёхметровое чудовище с панцирем, переливающимся зелёным и синим цветом, как морская гладь на рассвете. Его массивные клешни с хрустом раздвигали камни и корни, а множество маленьких глаз с ненавистью уставились на людей. Он издал странный гортанный рёв, похожий на шум штормового прибоя, и размахнул клешнями, разбрасывая землю и камни.

— Черт возьми, что это за тварь?! — закричал Самсон, выхватывая оружие.

Торрик с секирой в руках двинулся в атаку, а Лаврентий начал молиться, создавая защитное поле. Гругг схватил свой молот, готовый броситься в бой, а Галвина призвала молнию, направив её прямо в клешню чудовища. Только Элиара оставалась спокойной, наблюдая за пробуждением существа и зная, что это именно она привела его сюда, что её призыв пробудил древнего хранителя этого места. Она чувствовала, как сила от ожерелья пульсирует в унисон с рёвом лобстерана, а её магия накладывалась на волю чудовища, словно древний танец.

Сиарлинн снова заговорила в её голове:

«Теперь, дитя, покажи свою верность. Не дай им добраться до пирамиды. Веди их к гибели или используй силу, если потребуется».

Элиара стиснула зубы, не смея сказать ни слова, но в глазах её горел фанатичный огонь.

Когда лобстеран вырвался из-под земли, все бросились на него, кроме Элиары, которая укрылась позади и наложила на себя заклинание камнекожи, чтобы защититься от возможных атак. Она делала вид, что направляет магические лучи в существо, но на самом деле каждый раз выбирала слабейшие заклинания, чтобы не нанести ему реального вреда. Её сердце билось с дикой скоростью, она надеялась, что это древнее создание сможет отбить у них охоту приближаться к пирамиде.

Бой с лобстераном вышел жестоким. Существо было покрыто крепким панцирем, его клешни с лёгкостью пробивали защиту и ломали оружие. Гругг бросался на него с молотом, стараясь отвлечь на себя внимание, но одна из клешней подмяла его, отбросив огра на несколько метров и сломав ему ногу. Драгомир пытался стрелять в глаза чудовища из пистоля, но лобстеран отмахнулся от него, как от надоедливого комара, и пистоль вылетел из рук боцмана.

Торрик, стиснув зубы, орудовал своей секирой, целя в суставы клешней. Кровавые вспышки обагрили землю, когда он наконец сумел пробить одно из слабых мест. Галвина направляла молнии прямо в мягкие места под панцирем, заставляя существо изгибаться от боли и ярости. С каждым ударом молнии тело лобстерана содрогалось, а на земле под ним закипала вода. Самсон вёл матросов, стараясь держать их от прямых ударов, но каждая атака лобстерана наносила серьёзный урон, ломая щиты и раня людей. Лишь после долгого и мучительного боя, когда тело чудовища покрыли раны, и оно обессилело от мощных ударов, существо рухнуло на землю, издав финальный скрежет, подобный звуку ломаемого железа.