«Может быть, Сиарлинн ошиблась? — думала она, прокручивая в голове все события. — Или акулоиды давно потеряли эту подсказку? А может, они осознали её важность и спрятали где-то в тайном месте, куда никто не доберётся?»

Она стиснула зубы, чувствуя, как её терпение истощается. «Но если они что-то знают и прячут это… Я должна узнать. Я обязана сделать это для Сиарлинн и для самой себя. Я должна доказать, что могу справиться»

Торрик шёл, не отводя глаз от мифрилового трезубца, который всё вертел в руках, как драгоценную игрушку. Он то прятал его, то снова доставал, любуясь холодным блеском металла:

— Вот что я тебе скажу, кэп. Этот трезубец — не просто оружие. Мифрил сам по себе на вес золота, но обработка… Удивительно, как такие дикари смогли изготовить что-то подобное. Будто у них были знания… древние, забытые знания. Может, даже те, что и нам помогут разгадать тайны этого острова.

Самсон бросил взгляд на трезубец, прищурившись:

— Интересная мысль, Торрик. Да только вот, кто нам ответит на эти вопросы? Белоголовые уже не ответят… А значит, придётся искать ответы самим.

Слова капитана лишь добавили Элиаре напряжения. Она понимала, что поиски продолжатся, что всё ближе и ближе момент, когда они захотят пойти к той самой пирамиде. А там — неизвестность, возможные открытия, которые могли бы навеки изменить весь мир… или уничтожить его.

Они шли дальше, оставляя позади разрушенные укрепления белоголовых, но осознание того, что пока они лишь прикоснулись к вершине тайн этого места, давило на всех участников экспедиции.

Торрик собирал плавильню из камней, аккуратно выкладывая булыжники один за другим, будто возводил нечто большее, чем просто печь. Глезыр, усевшись на пенёк и смачно прищуриваясь, свертывал дурелист в сигарету и рассказывал гному, как в бою он ловко уворачивался от атак белоголовых акулоидов, и как поразил одного из них рапирой прямо в глаз.

— Да не было тебя там, хвостатый, в той гуще, — усмехнулся Торрик, но добавил с тенью уважения. — Ладно-ладно, не важно. Всё равно достойно, что все живы остались.

Крысолюд заворчал, но продолжил своё занятие. Внезапно над фортом пролетел пернатый ящер и издал громкий крик, похожий на стон потерянной души. Глезыр вздрогнул, выронил косяк и оглядел небо:

— Проклятые твари! Хорошо, что скоро мы свалим отсюда! Вон они, всё летают над головой, словно смерти нашей ждут.

Торрик глянул на крысолюда и хмыкнул, приподняв густую бровь:

— А вот и не угадал, друг. Мы отсюда не уйдём, пока не осмотрим эту вашу пирамиду. Её ещё обойти хотя бы нужно! Кто знает, что внутри?

Глезыр нахмурился, но ничего не ответил, только ворчал себе под нос и крутил в лапках новый косяк. А Торрик снова взял в руки мифриловый трезубец, будто дорогую игрушку, и стал изучать его блестящий, как звезда, металлический зубец. На центральном зубе мелькали какие-то символы, словно выгравированные древними мастерами. Гном, прищурившись, повернул трезубец к свету:

— Смотри-ка, тут что-то написано, да ещё и руны какие-то… странные. Ты их случайно не знаешь, хвостатый?

Глезыр только что прикурил свой косяк, но когда взгляд его упал на символы, он замер. Косяк выпал у него из лап, и он застыл, как статуя.

— Что это с тобой? — нахмурился Торрик, поправляя трезубец в руках. — Похоже, будто кошку-людоеда увидел!

Глезыр резко нагнулся, подобрал косяк и вытер лапой влажный нос:

— Это… это же на нашем языке написано! На языке крысолюдов! Да что же это за наваждение?!

— Как такое может быть?! — Торрик приподнялся, лицо его покраснело от волнения. — Твоего народа ведь не было здесь, на этой земле! Как такое вообще возможно?

Глезыр нервно сглотнул и принялся объяснять:

— У нас, крысолюдов, два языка. «Низкий» — это тот, на котором все говорят, а «высокий» — это древний язык наших предков. Он почти вымер, но его до сих пор знают жрецы, маги, мудрецы и главы некоторых древних семей. Я… я тоже немного его знаю, потому что я как раз из такого рода. Учёный род… хоть и не прижился я в нём.

— Ну, так что тут написано? — нетерпеливо спросил Торрик, его пальцы всё крепче сжимали трезубец, будто тот мог раскрыть все свои тайны, стоит лишь сильнее надавить. — Читай же, крысолюд!

Глезыр взял трезубец в дрожащие лапы и передал косяк гному:

— Вот, держи, сам попробуй. А я прочту.

Торрик, поддавшись порыву, затянулся дурелистом, но тут же закашлялся и едва не упал, выпуская облако дыма. Глезыр склонился над трезубцем, бормоча что-то на древнем языке, пока на его лице не проступила изумлённая улыбка.