— Я не его девушка, мы не пара, — возразила Ванда, покрывшись розовыми пятнами. Она смущённо поправила волосы, не зная, куда деть руки. Клинт нахмурился.

— Простите, — извинилась наставница. — Возможно, ей было неловко вам в этом признаваться. Вы её друг? Сколько вы были знакомы? Насколько вы были ей близки, чтобы она смогла вам открыться? Может быть, Ванда, — женщина взглянула на список в своих руках, — не так сильно доверяла вам, чтобы делиться столь деликатной информацией? В любом случае уже поздно искать виноватых. С прошлым надо смириться, иначе оно поглотит вас.

Клинт посмотрел на Ванду, но она не повернулась к нему, сосредоточенно разглядывая собственные руки, сложенные на коленях.

— Больше никто не желает высказаться? — спросила наставница, и ответом ей послужила тишина. — Тогда предлагаю вам выбрать партнёра для объятий. Учёные доказали, что это увеличивает количество окситоцина — гормона, который снимает депрессию. К тому же обнимашки всегда повышают настроение, человек перестаёт чувствовать себя одиноким и брошенным. Физический контакт порой намного лучше, чем обычный разговор. Так мы выражаем поддержку, дружбу, уважение.

Ванда поморщилась, казалось, если кто-то дотронется до неё, то её просто вывернет наизнанку. Она не привыкла к прикосновениям чужих людей, это казалось ей дикостью.

Клинт заметил, как к Ванде направляется паренёк. Уже собирался немного отодвинуться, чтобы не мешать им, но увидел, как девушка неуверенно пятится назад и судорожно теребит кофту, делая вид, что её руки заняты. И тут же притянул её к себе, не задумываясь над тем, что делает. Даже если Ванда и удивилась, то виду не подала.

Она уткнулась носом ему в грудь, вдыхая запах вязаного свитера и одеколона. Вцепилась ногтями в спину, невольно испугавшись, что Клинт разорвёт объятия. Ей внезапно стало грустно, хоть волком вой. В этот раз его прикосновения были долгожданными, в них было нечто такое, что заставило сердце биться чаще. Ванда улыбнулась, щекой чувствуя, как вздымается грудная клетка Бартона.

— Прости меня, что я струсил и не оказал тебе поддержки, когда ты так отчаянно в этом нуждалась, — прошептал он ей на ухо.

Ванда отстранилась, чтобы взглянуть ему в лицо.

— А ты за то, что я прямо не попросила тебя об этом.

Клинт кивнул, и она чуть ли не расплавилась в его серо-зелёных глазах. Она бы вечно в них смотрела, если бы не дикое желание отвести взгляд: сказывалось смущение. Ванда оглянулась, заметив, что на них никто не смотрит, и взяла Бартона за руку.

— Пошли скорей отсюда.

Ванде нравилось ощущение его тёплых пальцев у себя в ладони, трение кожи о кожу, от которого мурашки расходились по спине. Но она не решилась слишком долго держать его за руку, боясь, что он поймёт, что она чувствует.

В машине они молчали, было немного неловко от высказанных друг другу слов. Клинт продолжал ощущать груз собственной вины, а Ванда размышляла о чём-то своём.

— Мы можем поехать через озеро? — внезапно спросила она, отрываясь от созерцания пейзажа за окном, и Клинт недоумённо нахмурил лоб, но подчинился.

В лесу как всегда было прохладно, но очень свежо. Пока Бартон разминал затёкшую шею, Ванда прошлась по берегу и дотронулась до водной глади кончиками пальцев. Как обычно ледяная, ничего удивительного.

— Что ты собираешься делать? — поинтересовался Клинт, но Ванда оставила его вопрос без внимания.

Она стянула через голову кофту, отчего Бартон удивлённо приоткрыл рот, а потом поспешил отвернуться, когда Ванда осталась и без юбки, в одном нижнем белье.

— Когда ты учил меня плавать, то сказал, что я не могу никому доверить свою жизнь. Мне страшно. Я настолько привыкла сама за себя бороться, что никого уже не могу подпустить близко. Клинт, пожалуйста. Мне кажется, я готова. Научи меня плавать.

Бартон обернулся к девушке, одиноко стоящей на берегу. Она ёжилась от ветра, и даже отсюда он видел, как её кожа покрылась мурашками.

— Я хочу избавиться от страха, хочу научиться доверять, — призналась Ванда, когда Клинт подошёл ближе.

Она растерялась под его взглядом, то и дело пытаясь прикрыться. Нижнее бельё — не купальник, глупо вышло. Он взял её за руку, задержав взгляд на шрамах. Ванда невольно вывернула локоть, чтобы их скрыть.

— Хорошо, — согласился Бартон. — Но знаешь, что? Давай лучше переоденемся.