Несколько минут она просидела в ступоре, стараясь ни о чём не думать, пока из оцепенения её не вывел детский плач. Ванда вздрогнула и легла в кровать, надеясь, что ребёнка успокоят его родители. Но крик становился всё громче и от этого ещё раздражительнее, и никто подходить к малышу не собирался. Натаниэль надрывался долго, с усердием, будто специально. Ванда тяжело вздохнула и рассердилась. Раньше Нейт так себя не вёл.

Ей пришлось встать и побрести в детскую, недовольно что-то бурча себе под нос. Она с трудом заставила себя войти в комнату и заглянуть в кроватку. Ребёнок весь покраснел, слёзы выступили на глазах, он отчаянно молотил маленькими ручками по воздуху и страшно плакал.

Клинт резко вскочил, когда услышал плач младшего сына, и заметил, что Лора уже встала с кровати и накидывает на плечи халат.

— Я сам, — остановил её Бартон, и Лора сонно зевнула, кивая. Сам так сам, в этом она ему не препятствовала.

Клинт, борясь с усталостью, вышел из своей спальни и с неким удовольствием услышал, как Нейт затих. Он дошёл до детской и удивлённо округлил глаза, сон как рукой сняло. Ванда баюкала Натаниэля, что-то тихонько ему напевая, а тот спокойно гулил и тянул к ней свои пухлые ладошки.

— Что? Зрение подводит? — с ухмылкой спросила она, увидев Клинта, и тот в лице изменился от этих слов. — Прости, — поспешила извиниться она, заметив это. Стало стыдно.

— Я не думал, что ты… — он замялся и помотал головой, словно прогоняя наваждение.

Ванда пожала плечами, показывая, что ей несложно. Карапуз оказался на редкость спокойным, если не считать нескольких последних ночей.

— Знаешь, я рада. Рада, что ты не забыл поступок моего брата. Он будет жить, пока мы все его помним. И прости меня за то, что я тогда на тебя разозлилась. Ты правильно поступил, увековечив его имя. Пьетро бы это понравилось. Я серьёзно. Он бы тебя всю жизнь подкалывал на этот счёт, — Ванда грустно улыбнулась, млея от взгляда Клинта. Он казался ошарашенным.

— Я не мог поступить иначе, — выдавил он из себя.

— Я знаю.

========== Часть 6 ==========

— Почему ты здесь сидишь? Сеанс закончился полчаса назад, я ждал тебя на парковке.

Ванда вздрогнула и несколько раз моргнула, приходя в себя. Она взглянула на Клинта, недоумённо смотрящего на неё, и обвела взглядом полупустой коридор.

— Что-то случилось? — забеспокоился мужчина, и Ванда энергично помотала головой.

— Всё нормально, — девушка вскочила и неловко улыбнулась, тут же двинувшись к выходу, и Клинт нахмурился. Ему не понравилось столь странное поведение Ванды, было в этом что-то первобытное, а потому и непонятное. Страшное. Любое отклонение от нормы в состоянии Ванды казалось ему катастрофой.

— Ты уверена? — поинтересовался Бартон, догоняя девушку у дверей.

— Да.

Она старалась на него не смотреть, и Клинт думал, что она что-то от него скрывает. Любое сокрытие информации его настораживало, пусть это даже личные переживания Ванды. Но они сказывались на ней, оказывали угнетающий эффект. Бартон слишком хорошо помнил, к чему это приводит.

Девушка задержалась рядом с автоматом, невидящим взглядом осматривая ассортимент шоколадных батончиков.

— Мы можем заехать на мою квартиру? Забрать некоторые вещи? — отстранённо спросила она, и голос её прозвучал как-то чуждо. Раньше Ванда с ним так никогда не говорила.

Что-то невообразимое сегодня творилось с ней: по дороге в клинику она угрюмо молчала, пребывая в какой-то прострации. Казалась невероятно зажатой, напряжённой, словно пружина. Будто дотронься, и она проткнёт тебе глаз. Клинт даже заметил, как она отодвинулась от него подальше, буквально прижавшись всем телом к автомобильной двери, прилипнув щекой к стеклу. Но только сегодня ночью она держала на руках его сына, а уже сейчас — она холодная, будто выброшенная на берег рыба.

— Да, конечно, — согласился Клинт, изредка поглядывая на девушку.

Она чувствовала его взгляд, он обжигал её похлеще ударов плетьми и заставлял периодически краснеть, представляя, о чём же он думает. Быть обособленной, отстранённой и никак не показывать того, что, кажется, она начала испытывать к нему нечто большее, чем просто благодарность, было сложно. Ванда старалась вести себя обыденно, но постоянно лажала, понимая, что выдаёт себя с потрохами. У Бартона глаз-алмаз, а она пытается спрятать слона. Он замечал, он видел, он задавал вопросы, а она терялась.

В квартире пахло затхлостью и ещё чем-то зловонным, будто что-то сдохло. Ванда, не обращая внимания на амбре, принялась рыться в шкафу, сгребая свои немногочисленные вещи в сумку. Клинт ощутил лёгкую дрожь, пробежавшись взглядом по комнатам. Мрачный неосвещённый коридор навевал жуткие воспоминания, не самые приятные, и у Бартона непроизвольно сжалось сердце. На кухне на одинокой табуретке стоял пакет с протухшими продуктами, над ним носились мухи и мерзко жужжали. Он вспомнил, как Ванда сидела на этом стуле, поджимала под себя ноги и скребла его спину унылым взглядом. Страшное зрелище.