Девушка пожала плечами, оглядывая берег. Она была здесь впервые. Позади шумели деревья, высокие и сочно зелёные. Солнце нещадно палило, но в лесу было прохладно, а вода в озере не до конца ещё прогрелась. Ванда прижала мокрые ноги к груди, пытаясь согреться, и снова взглянула на Бартона.

— Как прошёл сеанс? — как бы невзначай поинтересовался Клинт, швыряя в озеро камни. Они клацали по прозрачной поверхности и с характерным бульканьем погружались в воду.

Ванда в очередной раз пожала плечами. Они немного помолчали, а потом Бартон протянул ей пару камешков. Шершавых и парадоксально тёплых, наверное, согрелись в руках.

— Сегодня доктор сказала мне, что я слишком зациклена на прошлом. Я постоянно анализирую своё состоянии и поэтому не могу двигаться дальше, — Ванда кинула камешек в воду, наблюдая за тем, как красиво расходятся до невозможности идеальные круги. — Сказала, что я должна переключить внимание на что-нибудь другое, не такое важное и существенное. Что-то типа хобби, обычного развлечения, чтобы отвлечься от мрачных мыслей, понять, что жить дальше вполне себе реально.

Ванда обернулась к Клинту, в ожидании его реакции. У него кожа от холода и ветра покрылась мурашками, но он будто этого не замечал, небрежно покачивая ногой в воде.

— А что ты сама об этом думаешь?

— Я не знаю.

— Разве доктор не права? Если ты рассказала мне об этом, значит, её слова задели тебя за живое. Заинтересовали, — Клинт сделал паузу. — Чем бы ты хотела заняться?

Глаза у Бартона были серо-зелёными, с насмешливой искринкой, он пристально смотрел прямо в душу, и Ванде иногда казалось, что он так пытается прочитать её мысли. Они бы ему не понравились.

— Пойдём, поплаваешь, — он схватил её за руку, но девушка не позволила утащить её с собой.

Она вырвала запястье из его пальцев и растерянно взглянула на свои колени.

— Я не умею плавать, — смущённо призналась она, краем глаза видя, как он нахмурился.

— Не умеешь? Ты?

Голос его сквозил насмешкой, он засмеялся, но тут же затих, поняв, что Ванда говорит правду.

— Обычно плавать или кататься на велосипеде учат отцы. Мой просто не успел, — призналась девушка и тут же прикусила язык. Это было слишком откровенно, слишком личное, чтобы признаваться в этом кому бы то ни было. Она не собиралась изливать Клинту свою душу, просто случайно вырвалось.

Бартон сконфуженно молчал, и Ванда ненавидела себя за то, с какой жалостью он на неё смотрит. Она привыкла в глазах других людей казаться сильной и независимой, не позволяя им заглянуть за плотно задёрнутые шторы, чтобы ненароком они не увидели, в каком хаосе на самом деле она живёт. Клинт и без того был допущен слишком близко, и Ванда боялась, что он начнёт наводить порядок в её маленькой душной комнатке.

— Знаешь, никогда не поздно чему-то научиться. Пойдём, просто постоишь по колено в воде. Купер побрызгает на тебя из водяного пистолета.

Девушка нехотя поднялась. Клинт одарил её ободряющим взглядом.

— Если захочешь сама — просто попроси. Я научу.

***

Ванда не собиралась просить, она вообще больше никогда не собиралась подходить к открытым водоёмам, почему-то боясь, что Клинт может столкнуть её в воду. От страха тело само собой приспособится, и она научится плавать. И хоть Ванда знала, что Бартон вряд ли так жестоко с ней поступит, эта мысль её пугала. В озере вода была невероятно холодной, редко прогревалась и по сути не должна была ассоциироваться с ванной. Ванда до сих пор помнила, как наполняла ванну горячей водой, даже не удосужившись проследить за тем, чтобы температура была подходящей. Было как-то не до этого. Сначала её обожгло, тут же бросило в жар, было такое ощущение, что она заживо горит в котле. Но чем дольше она лежала в ванне, тем прохладнее становилась вода, тем легче было на душе.

Озеро да и сам лес рождали неприятные воспоминания, щедро сдобренные стыдом и сознанием ошибок, но это было единственное место, где Ванда могла побыть одна. Относительно. Дети Клинта плескались в воде, а она сидела на берегу, иногда прогуливалась по тропинке невдалеке и чувствовала себя неприкаянным призраком. Застрявшая между двух миров, застывшая в одном состоянии. Иногда ей казалось, что её психотерапевт прав, ей нужно как-то освежить свою жизнь. Привнести в неё краски, энергию, сделать хоть что-то, что изменит сложившийся порядок вещей.

Ванда не понимала, как плавание заставит её найти смысл в собственной жизни, но других идей в голове просто не было.

Клинт обрадовался, хоть и виду старался не подавать. Он видел, что Ванде плавать совсем не хотелось, она чувствовала себя неловко в Лорином купальнике, её кожа от холода покрылась мурашками, и только сейчас Бартон понял, какая же всё-таки Ванда худая и бледная.

Он держал её за руку, когда она с головой погружалась в озеро, чтобы привыкнуть к температуре воды. На её тонких запястьях розовели страшные кривоватые шрамы. Клинт всё отводил взгляд, боясь на них смотреть: Ванда могла заметить. Ей бы это не понравилось. Он старался её приободрить, поднять настроение, но девушка была как никогда мрачна и недовольна. И вскоре Клинт понял почему. Она очень боялась. Страх сковывал её, мешал двигаться, она дрожала от холода, переминаясь с ноги на ногу, чувствовала под пальцами противную мягкую землю, и всё больше убеждалась, что хочет сбежать.