Она наблюдала за Клинтом, с отстранённым любопытством замечая, как сильно он о ней печётся. Всегда задаёт один и тот же вопрос:

— Всё в порядке?

Иногда Ванда едва сдерживалась от того, чтобы не захохотать ему в лицо, дабы улыбка его стремительно погасла. Она была широкой, располагающей к себе и очень доброй, и девушке становилось стыдно, что она пыталась обмануть единственного человека, который стремился о ней заботиться. Но терпеть она больше не могла.

В тот день она как всегда рано встала, приготовила яичницу с беконом, сварила крепкий кофе. Съела пару печенек и запила их молоком под насмешливым взглядом Клинта, который как раз в это время зашёл на кухню. Она приветливо улыбнулась ему, но внезапно щека дрогнула, и Ванда испугалась, что он это увидел. Но судя по выражению его лица, этого не произошло. Бартон предложил ей сходить с ним в гостевой домик, где как раз собирался менять доски, но девушка вежливо отказалась, соврав, что обещала его детям провести с ними время.

— Попроси их сводить тебя на озеро.

Ванда согласно кивнула, сделав вид, что ей понравилась эта идея, и чуть не уронила кружку, потому что рука неожиданно задрожала. От сознания того, что она сегодня собирается сделать, внутри было некое возбуждение. Это как знать, что родители уедут на все выходные, а ты уже пригласил друзей и закупил алкоголь.

— Ванда, — она оглянулась, — я рад, что тебе лучше.

— Я тоже, — слегка дрогнувшим голосом прошептала девушка, понимая, что это их последний разговор. Наверное, стоило попрощаться, но Ванда боялась, что тогда Клинт всё поймёт и плакали её планы.

Лора сонно тёрла глаза, прижимая к себе проснувшегося Нейта, и подставила щёку под поцелуй Клинта, когда вошла на кухню. Ванда посторонилась, чтобы не мешать.

— Сегодня ночью было так душно, — пожаловалась женщина, покачивая сына. — Ты опять открыл окно и мне всю ночь не давали спать комары. Когда ты поставишь сетку?

— Занеси это в список, — пробурчал Клинт, щёлкая Натаниэля по маленькому носику и целуя его в лоб.

Клинт отошёл к холодильнику, пока Лора, баюкая малыша, делала себе чай. Она вполне ловко управлялась одной рукой, пока кружка не выскользнула из пальцев и кипяток не расплескался по полу.

— Вот чёрт, — выругалась женщина. — Ванда, пожалуйста, подержи ребёнка.

Лора протянула ей малыша, деловито сосущего соску, и Ванда отшатнулась от него, будто ей протягивали ядовитую змею.

— Давай я возьму, — вмешался Бартон, заметив, что девушка впала в ступор и продолжает пятиться назад. Он странно на неё взглянул, и Ванда поспешила отвернуться, пока Лора не заметила её лица.

Клинт вскоре ушёл к гостевому домику, а Лора поднялась наверх, чтобы покормить сына грудью. Ванда немного побродила по двору, погоняла одинокий мяч, забытый Купером, а потом до обеда сидела за телевизором, лениво переключая каналы. И всё смотрела на настенные часы, в ожидании положенного времени. Она спокойно дождалась, пока Клинт придёт пообедать, и сообщила Лоре, что хочет полежать, сославшись на головную боль. Она боялась, что Бартон спросит её о Натаниэле, поэтому сбежала от неприятного разговора. Она и сама видела, что Клинту неприятно говорить о её брате. После его эмоциональной исповеди Ванда, кажется, поняла, на какие больные места Клинта можно надавить. Жаль, что теперь ей это не нужно.

Когда Бартон снова ушёл, Ванда облегчённо вздохнула, понимая, что он придёт только вечером и сейчас никто не сможет помешать её планам. Девушка быстро спустилась к сараю, где хранились инструменты, и отыскала там длинную бельевую верёвку, что видела пару дней назад, когда Лора сушила постиранные вещи. На выходе со двора к ней внезапно подбежала Лила, и Ванда растерянно остановилась, когда та загородила ей проход.

— Ты куда?

Девушка пожала плечами, не зная, что и ответить, и спрятала сложенную верёвку за спину, что, конечно же, не укрылось от любопытной девочки.

— Иду прогуляться в лес.

— Можно я пойду с тобой? — оживилась Лила.

— Маленькие девочки с ведьмами по лесу не шатаются.

— А я не боюсь ведьм, и тебя таковой не считаю, — строго сообщила дочь Клинта, и Ванда испугалась, что она всё расскажет отцу. Или матери. — Купер спросил, сыграешь ли ты с нами в футбол вечером, после ужина?

— Я… я не знаю, — замялась Ванда, пытаясь протиснуться мимо Лилы.

— Пожалуйста, — девчонка схватила её за руку и пристально посмотрела в лицо. Глаза у неё были тёмные и взгляд такой же обеспокоенный, как у матери.

— Да-да, я сыграю, — Ванда резко выдернула свои пальцы из маленькой ладошки и отступила на шаг, угрюмо глядя на ребёнка. Ей не нравилось то, как Лила на неё смотрит, и поспешила удалиться в сторону леса, постоянно оглядываясь назад.

Чем сильнее она углублялась в чащу, тем возбуждённее становилось её состояние. Она так долго этого ждала, что теперь было трудно скрывать свою радость. Удивительно, но это было именно то, чего она так долго хотела. Было непросто решиться на самоубийство, было непросто его осуществить. Она злилась на Клинта за то, что он спас её тогда, ненавидела за его попытки вытащить её из болота. Ей хотелось утонуть в нём, потому что на поверхности, в реальном мире, ей нечего было делать. Ради чего жить? У неё никого не осталось, ни брата, ни родителей. Даже Мстители, которые могли стать семьёй, оставили её на произвол судьбы, забыв о том, что она для них сделала. А Бартон всего лишь чувствовал себя виноватым в том, что она осталась одна. Если бы не это, он бы никогда не заметил, что ей плохо.

Ванда бродила по лесу, почему-то оттягивая время, будто пытаясь растянуть удовольствие. Она искала подходящее место, желательно, дерево на обрыве, и понимала, что ей становится страшно. Также страшно было и в первый раз. Её одолевали сомнения, тягучие, мрачные, а она старательно их отгоняла, словно надоедливых комаров. Она знала, что с любой проблемой может обратиться к Клинту, он обязательно выслушает. Но не поймёт.

Ванда сделала петлю, неумело, как могла, надеясь, что верёвка выдержит. У неё тряслись руки и было очень страшно. Хотелось просто исчезнуть, провалиться сквозь землю. Идеально было бы, если бы кто-то это сделал вместо неё. Лучше бы она умерла там, в объятиях брата. Она ненавидела Пьетро за то, что он посмел оставить её одну. За все эти годы она ни разу не задумывалась о том, что с ними будет, если один из них умрёт первым. Она не была к этому готова, она не смогла справиться с собственной болью.