предчувствие, и всегда вынужден был признаться – нет, не было.

Стрелки повернулись ко мне. У кого-то в глазах страх, у кого-то

настороженность, у некоторых - злорадство. Но настоящий укол беспокойства я

ощутил, увидев испуганное, покрытое испариной лицо адъютанта, спешившего ко

мне.

– Конунг, - выкрикнул Белка.- Самир и Машенька пропали.

– Что значит пропали?

– Ну, не вышли на построение. Их вообще нигде нет, конунг.

«К ЧП относятся случаи ненадлежащего исполнения своих

обязанностей, игнорирования указаний начальника отряда, употребления

оружия и продовольствия не по назначению, прямого неповиновения. Эти

случаи караются на усмотрение конунга, но не ниже средней категории

наказаний (арест, увечье и прочее). Случаи дезертирства, саботажа и

перехода на сторону противника: за подобные нарушения Устава –

немедленная ликвидация».

Сохранение каменного выражения лица стоило мне немалого усилия.

Похоже, это Череп, Чрезвычайное Происшествие, – последний пункт

инструктивного приложения к УАМР, пункт, которого страшатся все конунги.

Белка испуганно заглядывал мне в лицо.

– Может быть, - я кашлянул, - они от страху срут где-то под кустом?

Утопающий цепляется за соломинку.

– Мы все обыскали, конунг, – подал голос начальник саперной бригады.

Обломилась соломинка.

Самир и Машенька…. Первый считает, что я никчемный конунг и что куртка

с серпиком луны на рукаве по праву принадлежит ему. Второй ненавидит меня за

Николая. Итак, что же это? Ненадлежащее исполнение обязанностей, прямое

неповиновение, дезертирство, саботаж, переход на сторону противника? А ну, как

все сразу?

Подул ветер, покрытые быльем бараки негромко завыли.

– Это проклятый город, - прошептал Киряк.

Ну вот, уже и паникер объявился.

Шагнув к Киряку, я с размаху влепил кулаком по красной перепуганной

роже. Киряк не отшатнулся, не вытирая показавшуюся на губах кровь, пробасил:

– Спасибо, конунг.

Стряхнув с кулака красные сопли, я повернулся к Белке.

– Прочесать местность повторно.
– (« Кара за нарушение Устава –

немедленная ликвидация»), – И еще: при обнаружении нарушителей – стрелять на

поражение.

Цепочка бойцов покачнулась, по лицам скользнули тени.

– Всем ясен приказ? Стрелять на поражение! – крикнул Белка. – За дело.

Стрелки разбрелись. Я остался с адъютантом.

«Если приказать отряду спешно оставить привал и следовать за

дезертирами по неразведанному периметру, это может вызвать брожение среди

стрелков, а возможно, и бунт. Не исключено, что Самир на это и рассчитывает».

Проглотив подступивший к горлу комок, я сказал Белке:

– Давай отбой.

Подняв автомат, адъютант выпустил в морозный воздух короткую очередь.

Из-за поросших бурьяном разрушенных домов, перевернутых кверху

брюхом ржавых автомобилей, разросшихся деревьев стали появляться группы

стрелков. Они приближались, держа наперевес автоматы; пять групп, двадцать

пять человек - клочковатые бороды, шрамы и ожоги на лицах, свирепые глаза…

Мне стало тревожно. Смогу ли я и дальше управлять этими угрюмыми

бородачами?

– Никого, конунг, - сообщил Богдан.

– Они уж далеко, - мрачно заметил Якши. – Небось, к резервации

подбираются.

Кое-кто несмело засмеялся: меньше всего можно было ожидать, что

дезертиры попытаются вернуться к своим, в резервацию, прямо в лапы ОСОБи.

Нет, такие поступки не совершаются с бухты-барахты; Череп – это чаще всего

обдуманное, выстраданное действо, с ясной целью и тщательной подготовкой.

Вот только как я умудрился проморгать его?

– Молодцы, парни, - кашлянув, сказал я. – Отбой.

– Слава конунгу, - нестройно протянули стрелки и разбрелись.