Под развешенным бельем, белоснежными простынями и наволочками, стучали

костяшки домино. Дети с криками гоняли мяч по пыльной площадке между

качелями и стиркой. Дядя Семен кричал из окна «Вот я вам!», когда мяч громко

ударял по стоящему во дворе «жигуленку». На лавочке у подъезда, как седые

мойры, сидели старушки…

– Аа!

Прямо на меня из дверного проема выскочил игрок. Я успел разглядеть

всклокоченные седые волосы. Заточка со свистом пролетела в считанных

сантиметрах от моей щеки. Позади кто-то вскрикнул.

Я не успел вскинуть автомат. Зато успел кто-то за моей спиной.

Свинец взрезал лохмотья на теле игрока; он завалился на спину и замер.

– Конунг, ты не ранен? – испуганный крик. Кажется, Белка.

Я обернулся.

Белка держал автомат наизготовку; еще несколько бойцов целились в

распластанное на снегу тело.

– Опустите.

Стрелки подчинились.

– Ты в порядке, конунг?

Я кивнул, вспоминая просвистевшую у щеки заточку и короткий,

болезненный вскрик.

– Кого зацепило?

– Кастрата.

Николай лежал на спине, раскинув руки. Заточка вошла чуть пониже шеи, в

ключичную впадину прямо над правым плечом. Автомат Николая валялся у его

головы, надавливая прикладом на висок. Я отбросил оружие в сторону, в сугроб.

– Николай.

Глаза истопника приоткрылись. Губы дрогнули.

– Артур.

Я наклонился.

– Он… здесь…

– Что?

Розовая пена, поднимающаяся ко рту по горлу Николая, не позволила ему

договорить. Судорога сотрясла хлипкое тело, он затих.

Незаметным движением я закрыл стекленеющие глаза истопника и

поднялся.

4

ЧП

Параграф восемь инструктивного приложения к УАМР имеет название

«Лагерь стрелков». Здесь четко описано, как надлежит организовывать

дислокацию отряда в условиях враждебной территории, какой глубины вырыть

окопы, сколько мешков песка необходимо водрузить перед пулеметной командой

и какой формы предпочтительнее делать бойницы. Я не в первый раз убеждаюсь,

что человек, сочинивший инструкцию, звезд с неба не хватал. Никто и ничто не

заставит уставших стрелков взяться за лопаты и колупать промерзлую землю; а

где автор инструкции видел в мертвых городах мешки с песком, известно ему

одному. Скорее всего, он просто не бывал в мертвых городах.

На серой стене одноэтажного здания сохранилась ржавая табличка с едва

различимыми буквами: «Ул. Пролетарская, д. 13». На одну ночь - это адрес моего

отряда.

Бойцы укладывались вповалку на трухлявый пол барака. Без возни, без

ругани - это место не располагало к шуму. Кое-кто, достав паек, жевал тварку, но

большинство стрелков уснуло, едва их головы коснулись пахнущего плесенью

дерева.

Мне не спалось. Я сидел, прислонившись спиной к холодной стене.

Вездесущая луна высвечивала лежащих на полу людей. На стенах сохранились

рисунки и надписи бывших, значит, барак был оставлен еще до Джунглей.

Одна надпись неожиданно привлекла мое внимание. «Николай, я тебя

люблю. Лариса», - накарябано чем-то красным. Конечно, я знал, что девушки,

оставившей эту надпись, давно нет, и Николай, это вовсе не тот Николай, чье

тело осталось на снегу Нулевого района; но словно кто-то подмигнул, и узел в

душе ослаб, - быть может, жизнь моего истопника и не была столь беспросветна,

как казалась. Может быть, кто-то любил его.

Далекий стрекот заставил меня вскочить. Точно мошка, по лицу луны

промелькнул вертолет и скрылся в рванине облаков. Питеры. Шрам не соврал.

Стараясь не отдавить руки спящим бойцам, я опустился на свое место.

Нужен отдых. Возможно, завтра будет бой.

«Спать, немедленно спать».

Голова, не смея ослушаться приказа, упала на грудь.

К построению я вышел позже других, чувствуя себя бодро. Стрелки,

переругиваясь, составили неровную цепочку. Впоследствии я часто мысленно

возвращался в тот миг, пытаясь вспомнить, было ли накануне тревожное