Она нахмурилась, поправляя Рен, но не отстранилась.

— Тебе также трудно придерживаться темы в суде?

Я усмехнулся, прежде чем подмигнуть Рен. Затем повернулся к столу, доставая контейнеры с едой на вынос, один за другим, и расставляя их на столе.

— Тарелки?

— О какой ошибке ты говоришь?

— Я приглашал тебя на свидание. — Я пододвинул ей стул, чтобы она села, но она осталась стоять на ногах.

— И ты только сейчас понял, что это было ошибкой? Моих отказов было недостаточно?

Я усмехнулся, увидев ухмылку на ее лице. Боже, с ней было весело спорить. Так весело, что, возможно, мне придется сделать это частью своей обычной жизни.

— Я совершил ошибку, спросив.

Ее глаза сузились.

— Что ты имеешь в виду?

— Я больше не спрашиваю. Если я захочу пойти на свидание, — я махнул рукой на еду на столе, — я сделаю это.

Она усмехнулась.

— Ты, наверное, самый упрямый и настойчивый мужчина, которого я когда-либо встречала в своей жизни.

— Оуу. — Я выпятил грудь. — Спасибо.

Ларк закатила глаза, но на ее губах промелькнула тень улыбки.

Ларк

Почему в моем доме такой беспорядок?

Моя мама всегда умела поддерживать чистоту и опрятность в своем доме. Даже имея троих детей и мужа, у нее никогда не было захламленных столов в столовой. Почему я не могла пойти по ее стопкам, а не по стопкам отца, который просто разбрасывал вещи во все стороны? Может быть, он делал это потому, что она за ним прибирала.

— Извини, сегодня пятница, — сказала я Ронану, хватая пачку почты со стола. Я сунула ее под мышку, а свободной рукой подхватила пакет с подгузниками. Затем я отнесла Рен в гостиную, обходя разбросанные по полу игрушки.

Ее любимой игрой на данный момент было поднять что-нибудь и перебросить через сетчатую стенку манежа, а затем сказать: «О-о-о». Но сегодня вечером у Рен не было настроения играть. Как только ее ноги коснулись пола, она заплакала, подняв руки в воздух. — Мама. Вверх. Вверх.

— Одну минутку, детка, — сказала я, убегая на кухню.

Раковина была полна грязной посуды, потому что сегодня утром я не загрузила в посудомоечную машину. На полках валялись вещи, которые я не убрала, — продукты из кладовой и две упаковки с Амазона.

Рядом с кухней была прачечная. Мне удалось затащить туда нашу грязную одежду, но она еще не попала в стиральную машину. Каждый дюйм кафельного пола был устлан стопками рассортированного белья. Я не хотела, чтобы Ронан это видел, поэтому бросилась к двери и закрыла ее, скрывая от посторонних глаз.

Если бы только я могла закрыть еще несколько дверей.

Рен рыдала в гостиной, зовя меня снова и снова.

— Мама! Мама!

— Я иду, — крикнула я, спеша расставить несколько ее стаканчиков и, хотя бы немного очистить столешницу.

— Мама! — закричала она, и этот звук пронзил мое сердце.

С едой придется подождать.

Я поспешила к холодильнику, достала литр молока, чтобы налить ей стаканчик на ужин. Я как раз открывала крышку, когда ее плач прекратился. Я замерла, прислушиваясь и ожидая. Когда она не издала ни звука, я пошла в гостиную, все еще держа в руках кувшин с молоком, и обнаружила Рен в объятиях Ронана.

Мое сердце екнуло.

Ее большие карие глаза встретились с его, и они уставились друг на друга.

Судя по выражению ее лица, она не была уверена, что с ним делать. Рен вела себя так же в присутствии моего отца и брата. Ей требовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к мужчинам. Возможно, потому, что дома у нее не было отца.

Ронан просто держал ее, пока она оценивала его, давая ей время.

Но прежде чем она смогла решить, нравится он ей или нет, она заметила меня, прижалась к его груди и протянула руки.

— Мама.

Ронан двинулся в направлении рук Рен, сокращая расстояние между нами.

— Прости. Я пытался.

— Она просто тебя не знает, — сказала я. Я тоже, но все равно позволила ему поцеловать меня.

Это был всего лишь поцелуй. Но даже спустя несколько часов я все еще была так… взволнована.

В голове у меня был туман, и я не была уверена, в какую сторону идти — на север или на юг, налево или направо.

— Это молоко для Рен? Или для меня? — спросил он, все еще держа ее на руках, потому что мои были заняты.