Старик согнулся пополам от очередного приступа судорожного кашля. Лем невыносимо было видеть его страдания, на ее глазах навернулись слезы, и она посмотрела на Иезекииля.

– Мы можем что-нибудь сделать для него?

Лицо Иезекииля было бледным и мрачным. Она знала, о чем он думает. Репликанты заперли его здесь без радиационной защиты, а прошло уже несколько дней. Скоро радиация закончит то, что начал рак. Иезекииль посмотрел на старика – одного из своих создателей – и молча покачал головой, но Лемон решила соврать.

– С ним все будет в порядке, надо только вытащить его отсюда.

– Н-не говори ерунды, – прохрипел Сайлас. – Я н-никогда не выберусь… отсюда.

– Мистер Си, не…

– Старого обманщика не обманешь, Фреши. – И снова этот влажный кашель. – А теперь… помоги мне встать.

– Нам нужно найти Ану, Сайлас, – сказал Иезекииль. – Ты не в той форме, чтобы…

– Я знаю, где она. Отведите меня…в-вниз, на склад-хранилище НИОКРа.

– Мы только что оттуда, – сказал Иезекииль. – Они пытаются взломать Мириад, Сайлас. Ана там, и мне жаль, но у нас нет времени. Я нужен ей.

– Их там трое, – прохрипел Сайлас. – Габриэль. Фэйт. Мерси. А ты… один. Нравится такой расклад?

– …Нет, – признался Иезекииль. – Но любовь найдет способ. Я не могу снова ее подвести.

Старик усмехнулся, вытирая губы.

– Даже любви… иногда нужна рука помощи. А теперь отведите меня в чертово хранилище.

Сайлас поморщился от боли. Его глаза блестели, кожа была похожа на бумагу. Руки задрожали от напряжения, когда он попытался подняться, но старик не выпустил голову Крикета, крепко сжимая ее побелевшими пальцами.

– Давай я помогу, – сказал Иезекииль, делая шаг вперед.

– Не надо, я сама справлюсь. – Лемон одной рукой обняла старика, которого считала своим дедушкой. Этот человек дал ей крышу над головой, семью, ощущение, что ее любят и нуждаются в ней. И он ни разу не потребовал благодарности. Помогая Сайласу подняться, она почувствовала, как сильно торчат его ребра. У нее защемило сердце – Сайласу становилось все хуже. Она поддержала его, пока он переводил дыхание, а потом крепко обняла, как будто могла помешать ему развалиться на части.

– Ничего-ничего, мистер Си, я держу вас, – пробормотала девушка.

– Мне уже недолго осталось, – прохрипел Сайлас.

– Сейчас же прекратите это, – проворчала Лемон. – Никуда вы от нас не денетесь.

Старик грустно улыбнулся, наклонился и поцеловал ее в защитный шлем.

– Ты… ты хороший человек, Фреши, – сказал он.

И рука об руку они вышли из камеры.

_______

– Радужная оболочка глаза подтверждена. Личность: Анастасия Монрова, четвертая дочь Николаса и Алексис Монрова. Продолжить?

Ана по-прежнему оставалась прикованной наручниками к инвалидному креслу, стоявшему напротив двери Мириад. Голос ангела, словно музыка, звенел в пустоте, эхом отражаясь от красных стен. Четверо Голиафов молча и безучастно смотрели прямо перед собой. Глаза Габриэля сверкнули, и он широко улыбнулся, приблизившись на шаг к тому, чтобы снова увидеть улыбку своей возлюбленной.

– Продолжай, – приказал он дрожащим от волнения голосом.

Голографический ангел мрачно зажужжал, и линза на запечатанной двери стала темно-синей. Ана огляделась, отчаянно высматривая пути побега. С Голиафами явно было что-то не так, так что они и пальцем не пошевелят, чтобы помочь ей. Колеса кресла не были заблокированы, и она смогла бы отталкиваться ногами. Но куда бежать? Внешняя дверь в покои Мириад по-прежнему была закрыта, и единственным путем к спасению оставалось двухсотметровое падение в шахту. Девушка покрутила запястьями, но металлические манжеты крепко обхватывали ее руки.

– Для продолжения требуется третий образец, – сказала Мириад.

Девушка смотрела в глубокую шахту. Из головы не выходили слова Габриэля:

«Вы наши динозавры, Ана. Мы построим новую цивилизацию на земле, усеянной вашими костями».

Она все равно уже, считай, труп. Радиация Вавилона неотвратимо отравляла ее клетки. Сможет ли она сделать это? Оттолкнуться от края пропасти и упасть в темноту?

Все равно что плюнуть им в лицо.

Перед ней снова стоял Габриэль. Ана даже не заметила, как он подошел. Моргнув, девушка отвела взгляд от отверстия шахты и посмотрела в блестящие зеленые глаза.

– Прошу прощения, – улыбнулся Габриэль.

И влепил ей пощечину. Таким мощным ударом он вполне мог сломать ей шею. Голиафы оставались совершенно неподвижными. Ана застонала, перед глазами заплясали белые звездочки. Ее оптический имплантат затрещал и отключился. Как в тумане она почувствовала на своих губах палец репликанта, размазавший по ним что-то теплое и соленое.

– В этом не было необходимости, Габриэль.

– Тогда открой дверь, Мириад.

– Повторяю, у вас нет никаких полномочий.