– Я знаю, что мой отец любил вас, Габриэль, – ответила Ана. – Я знаю, что для него вы были его детьми.

– Мы были для него ничем! «Репликанты», вот как он нас назвал. Всего лишь жалкие копии. Николас Монрова стоял на моих плечах и требовал, чтобы я опустился перед ним на колени. Он называл меня своим сыном, а потом сделал своим палачом. Но просил ли он того же от тебя? Кого ты убила, чтобы твой папочка мог подольше посидеть на своем троне?

Габриэль схватил кулак Аны и насильно разжал ей пальцы.

– Я не вижу на них крови. Чистые, без единого пятнышка, как у всех настоящих его детей. Твой отец ясно и четко дал мне понять, кто я для него, когда приказал убить. Нет, я не был его сыном. Я был оружием. Его гневом и его возмездием. И ты винишь меня за то, что он сделал меня убийцей?

Глаза Аны наполнились слезами. Слезами ненависти и слабости. Они покатились по ее разгоревшимся щекам, оставляя на губах привкус горечи.

– Мы не заслужили того, что вы с нами сделали, – сказала девушка.

– А я, значит, заслужил все то, что сделал со мной твой отец?

– Ты убил десятилетнего мальчика, Габриэль.

– Я раздавил насекомое, – отрезал репликант. – А когда я заполучу секреты Мириад, то уничтожу и всех остальных. Мы сильнее. Быстрее. Умнее. Лучше. Твой отец сказал мне это. Мы были следующей ступенью эволюции человечества. Для этого нас создали. Вы наши динозавры, Ана. Мы построим новую цивилизацию на земле, усеянной вашими костями. Это наследие Николаса Монровы. И это его самая большая неудача.

Потрясенная, Ана переводила взгляд с одного репликанта на другого. Эта ненависть в их сердцах, эта ярость в их глазах… Какими бы они ни были раньше…

– Вы монстры, – прошептала она.

Габриэль отошел от нее, его лицо снова стало напоминать маску.

– Я такой, каким меня создал твой отец. Ни больше. Ни меньше. – Габриэль ударил себя кулаком в грудь. – Если я монстр, то это потому, что он так пожелал.

– Обработка запроса на вход в систему продолжается, – объявила Мириад. – Последовательность запуска начата.

Габриэль повернулся к Мерси, на мгновение забыв об Ане.

– Долго еще? – спросил он.

Мерси ввела в терминал несколько команд, информация на экране отражалась в ее глазах струями падающего дождя.

– Двадцать минут до холодной перезагрузки[30]. Возможно, двадцать пять.

– Для продолжения необходим второй образец, – сказал ангел.

Габриэль вновь развернулся к Ане, вытаскивая пистолет.

– Это бессмысленно, Габриэль. Ты напрасно делаешь ей больно.

– Тогда открой дверь, Мириад. И дай мне то, что я хочу.

– У тебя нет полномочий. Я выполняю приказы Николаса Монровы или членов его семьи. И больше ничьи.

– Мы не остановимся. И мы остаемся здесь.

– Я не собираюсь тебе помогать, если ты об этом думаешь, – предупредила Ана. – Я не стану приказывать Мириад открыть дверь и уж тем более учить тебя созданию репликантов.

Фэйт улыбнулась.

– Можешь уже замолчать, мертвая девочка. Распознавание голоса, сканирование радужки глаза, образец крови, электроэнцефалограмма – это четыре этапа аутентификации, которые твой отец установил для защиты системы. Как только мы их пройдем, эта дверь откроется, и мы разберем Мириад на части, пока не найдем то, что нам нужно.

– Кстати, о том, что нам нужно…

Габриэль обхватил руками шлем Аны и дернул. Пластик с треском разорвался, точно бумага, и репликант выбросил его в шахту реактора.

Габриэль взялся за спинку кресла Аны и прокатил его мимо неподвижных Голиафов к светящейся синей линзе Мириад. Голографический ангел бесстрастно наблюдал, не переставая кружиться на своем пьедестале. Ана поняла, что сейчас произойдет, и крепко зажмурилась. Но Габриэль приподнял ее веки кончиками пальцев и насильно заставил посмотреть в пульсирующую синеву. На ее глаза наворачивались слезы. Она шипела проклятия.

– Сканирование радужной оболочки глаза выполнено, – наконец сказала Мириад. – Идет обработка.

Габриэль ослабил хватку, и Ана вырвала голову, пытаясь подавить охвативший ее страх. От костюма больше не было толка. Без надлежащей радиационной защиты она просто впитывала радиацию Вавилона. Отравленные частицы проникали в нее с воздухом, через кожу. Репликанты не были подвержены радиации, но для человека час без защиты, да еще и так близко к ядру был равноценен смертному приговору.

– Четырех детей было недостаточно, да, Габриэль? – спросила она. – Ты и меня собираешься убить?