Что угодно.

– Держитесь, мистер Си, – всхлипывала она. – Еще чуть-чуть.

– Прости, деточка, – задыхаясь, произнес он.

– Нет! Держитесь, черт подери! Все будет хорошо…

Старик взял ее окровавленную руку в свою и крепко сжал.

– Присматривай за нашей девочкой. А сейчас ей… н-нужна твоя помощь.

Лемон передернуло, когда она взглянула на драку между Фэйт и Крикетом, от которой содрогались пол и мост. Они бились как два домфайтера. Репликант была быстрее, но одной только массы Крикета было достаточно, чтобы держать ее на расстоянии. Фейт ускользала от мощных ударов логика, размахивая искривленным клинком и стараясь держать дистанцию в надежде, что ее брат присоединится к ней и сравняет силы.

Лемон повернулась обратно к Сайласу. Она была готова броситься на поиски аптечки – здесь должно было быть хоть что-то, что могло бы помочь. Но у нее перехватило дыхание, когда она увидела, что открытые глаза старика остекленели.

– …Мистер Си?

Она тряхнула его, но безжизненная рука Сайласа упала на пол, стукнув костяшками по металлу. Лемон снова тряхнула его, и горечь острыми когтями впилась ей в живот.

– Мистер Си?

Сайлас не отвечал. Он лежал безмолвно и неподвижно. Человек, который ее приютил. Человек, который дал ей крышу над головой, семью, ощущение, что ее любят и нуждаются в ней. Человек, который ни разу не потребовал благодарности. Слезы жгли ей лицо, из горла вырывались рыдания.

– …Дедушка?

Габриэль распрямил плечи и уже собирался было броситься к Фэйт, когда слева от себя заметил какое-то движение у перил. Повернувшись, он увидел, как Ана, задыхаясь, карабкается по выступу вентиляционной шахты, сжимая отмеченное синяками горло. Иезекииль карабкался рядом с ней, и его глаза сузились, когда он заметил, как Габриэль поднимает пистолет.

Иезекииль выкрикнул предупреждение и бросился на линию огня. Габриэль выстрелил. Две пули попали в цель, Ана завопила имя Иезекииля, но братья уже сплелись в драке, превратившись в рычащий клубок. Дымящийся пистолет отлетел в сторону, и репликанты вцепились в горло друг другу. Футболка Иезекииля порвалась, обнажив кровоточащие пулевые отверстия в груди и слот для монет, который Габриэль встроил ему в качестве напоминания о верности Ане.

– Предатель, – выплюнул Габриэль.

– Убийца, – парировал Иезекииль.

– Я такой, каким он меня создал…

Иезекииль зарычал и ударил брата головой о платформу.

– Ты винишь всех, кроме себя! – он закричал. – Монрову! Сайласа! Кого угодно! Но ты сам сделал этот выбор, Габриэль! Ты слышишь меня? Это на твоей совести!

Габриэль оскалился и ударил Иезекииля в грудь. Раненый репликант охнул от боли. Габриэль поднял Иезекииля и несколько раз стукнул его о сломанные перила. Сварные швы содрогнулись, и репликанты стиснули друг друга в объятиях ненависти всего в нескольких сантиметрах от края шахты. Лицо Габриэля исказилось от ярости, Иезекииль задыхался, но они продолжали яростно молотить друг друга, разбивая в кровь костяшки пальцев.

– Я такой, каким он меня создал!

Габриэль ударил Иезекииля по лицу.

– Я ТАКОЙ, КАКИМ ОН МЕНЯ СОЗДАЛ!

Габриэль снова швырнул Иезекииля на перила, Зик перевернулся и соскользнул с края. Но он успел протянуть руку и схватился за выступ, чтобы не упасть. Под ним зияла двухсотметровая шахта – после падения с такой высоты вряд ли выжил бы даже репликант. Габриэль поднял ботинок, чтобы наступить брату на пальцы и столкнуть его в пустоту.

Вдруг на затылок Габриэля обрушилось сломанное инвалидное кресло. Репликант пошатнулся, а Ана как следует размахнулась креслом и снова ударила его. Габриэль повернулся с презрительной усмешкой и отбросил Ану к перилам с другой стороны платформы. Потом сжал ее голову двумя руками и, зашипев от злости, начал выдавливать ей глаза большими пальцами.

– Поцелуй за меня своего отца, когда встретишься с ним в аду!

– Эй ты, ублюдок!

Фигура в ярко-розовом защитном костюме ударила Габриэля сзади, металлическая бейсбольная бита оглушила его электрическим разрядом в пятьсот киловатт, и репликант упал. Лемон вскарабкалась ему на грудь и занесла Экскалибур над его головой. Электричество затрещало, отражаясь в ее глазах, когда она снова опустила биту.

– Ты убил моего дедушку!

Экскалибур врезался в голову Габриэля, выпустив яркую молнию.

– Ты убил его!

Габриэль ударил ее по лицу, и она пошатнулась. Он вывернулся из-под нее, схватил за воротник и швырнул к стене. Ее защитный костюм порвался, как влажная салфетка, и Лемон рухнула на платформу. Габриэль схватил упавший пистолет, его окровавленное лицо исказилось от ярости. Сверкнув глазами, он поднял оружие.

Лемон смотрела прямо в дуло, но злость заглушала страх. Репликант спустил курок, и перед ней мелькнули одна, две, три вспышки. Она вскинула руки и зажмурилась, ожидая удара пуль. Но тут что-то с криком вылетело из мерцающего мрака и сильно толкнуло ее в грудь.

– Лемон!

Ана обняла свою лучшую подругу, закрывая собой от выстрелов Габриэля. Лемон почувствовала глухой удар. Ана ахнула, ее глаза расширились от шока. Они упали на платформу в тот самый момент, когда Иезекииль, держась окровавленными пальцами за выступ, выбрался из шахты. Увидев, как Ана падает, он бросился на своего брата, и оба репликанта врезались в сферу Мириад.

Габриэль засмеялся – по-настоящему засмеялся – когда они снова начали драться, царапая, молотя руками и сжимая горло друг другу, его губы искривились в улыбке безумца. Он ударил коленом в промежность Иезекииля и развернул его, схватив за шею. Вены на шее Иезекииля вздулись, глаза расширились, и раненый репликант принялся отбиваться от захвата, который мог сломать ему позвоночник. Габриэль надавил сильнее, и пальцы брата начали молотить по воздуху. Захрустели позвонки, затрещали сухожилия.