– Ах, но в этом-то и загвоздка, братишка. Мириад все равно отказывается открываться.

Перед глазами Аны поплыли черные круги, взгляд ее начал стекленеть, она уже почти не сопротивлялась. Габриэль еще раз оглянулся на мигающий на экране Мириад отказ в доступе. Посмотрел на светящегося ангела и ее бесстрастное лицо. На огромного логика, возвышавшегося за спиной Иезекииля. На сестер рядом с ним. Обдумал свои шансы.

– Отпусти. Ее, – велел Иезекииль.

Но репликант внезапно схватил Ану за шею и вытянул ее тело над свистящей пустотой шахты.

– Как скажешь, – отозвался Габриэль.

И отпустил ее.

1.30. Удар грома

– Ана!

Лемон увидела, как Иезекииль бросается через платформу и прыгает в пропасть. Репликант рухнул вниз вслед за падающей девушкой, схватил ее в воздухе и, охнув от неожиданности, врезался в стену шахты. Протянув руку-протез, он вцепился в спутанные оптические кабели. Провода застонали, но выдержали, и репликант, крепко держа второй рукой Ану, остался болтаться над бездной. Девушка была почти без сознания и едва дышала.

– Ана? – закричал Зик. – АНА!

– Отличный… сэйв, Контуженый, – прошептала она.

– Уничтожить противников!

По команде Габриэля четыре Голиафа у двери Мириад дернулись и пришли в движение, их глаза вспыхнули синим, из-за спин поднялись автопушки. Они открыли огонь, сопровождающийся оглушительным ревом, и Крикет, выкрикнув предупреждение, опустился на колени, чтобы защитить Лемон и Сайласа. Снаряды разрывались яркими вспышками, отскакивая от его брони. Лемон закричала, присела на корточки, спрятавшись за ногой огромного логика, и закрыла уши руками, чтобы хоть чуть-чуть приглушить эти звуки, похожие на удары грома.

Голова Лемон по-прежнему пульсировала, в затылке стучало. Но ее гнев продолжал расти, бурля внутри нее кроваво-красным потоком. Она вытянула руку, позволяя ярости выплеснуться с кончиков ее пальцев. Телепатическая волна вырвалась наружу и сожгла все схемы внутри Голиафов. Они зашатались, из их глаз и груди с треском извергались водопады искр. Терминал, контролирующий Мириад, закоротило, голографический ангел замерцала и исчезла. Все лампочки в комнате лопнули.

Из мерцающего мрака выскочили Габриэль, Мерси и Фэйт. Три размытых пятна, они двигались с такой невиданной скоростью, что даже Крикет не мог уследить за ними. Фэйт вытащила свой электрический меч и принялась рубить им по поршням и гидравлике в колене Крикета. Габриэль и Мерси вскочили на плечи огромного логика и, срывая броню, пытались добраться до жизненно важных кабелей и схем.

Лемон взвизгнула и нырнула за дверь, а логик и репликанты сцепились в драке. Девушка не осмеливалась снова использовать свою силу – она могла по ошибке поджарить Крикета. Ей оставалось лишь наблюдать, как большой бот срывает Габриэля с плеч и мощным броском швыряет его в дверь Мириад. «Три истины» Габриэля забрызгало свежей кровью, а репликант рухнул на металлический пол. Крикет уже дрался с Фэйт. Кулак логика с грохотом опустился на платформу, когда она отскочила в сторону, размахивая своим дуговым мечом. Мерси все еще сидела у Крикета на спине, голыми руками срывая с него броню. Ее лицо освещали вспышки электрических разрядов.

– Прости… м-меня, дитя, – сказал Сайлас.

Старик поднял огнемет Проповедника, хотя из-за сильного кашля ему едва хватало сил держать его. И все же он спустил курок, и на спину Крикета хлынул самодельный напалм. Большой логик загорелся, топливо вспыхнуло поверх его краски. Но вместе с ним загорелась и Мерси. Девушка-репликант закричала, когда пламя охватило ее рубашку и локоны. Пожираемая огнем, она, размахивая руками, упала со спины логика. И, издав последний мучительный вопль, перевалилась через перила и упала в пропасть.

Габриэль, задыхаясь и шатаясь, поднялся на ноги и принялся выкрикивать имя Мерси. Лемон видела, как он медленно поднял пистолет, и мир застыл, когда он открыл огонь. Она вскрикнула, вытянув руку и беспомощно наблюдая, как два выстрела попадают Сайласу в грудь, а третий в живот. Старик вскрикнул и пошатнулся.

– Сайлас! – зарычал Крикет.

– Мистер Си!

Когда старик упал, Лемон выскочила из укрытия и опустилась на колени рядом с ним. Лицо Сайласа исказилось, изо рта потекла красная струйка. Одежда на его груди пропиталась кровью, ее руки стали липкими. Она зажимала ладонями ужасные раны, слезы катились по ее лицу.

– Мистер Си?

Старик мог только стонать, на его губах пузырилась кровь. Лемон отчаянно оглядывалась, ища что-нибудь, что могло помочь остановить кровотечение, что-нибудь, что могло облегчить страдания Сайласа.

– Кто-нибудь, помогите мне! – закричала она.

– Лемон, в укрытие! – взревел Крикет.

Большой бот и Фэйт снова кинулись в драку, стремясь окончательно уничтожить друг друга. Плечи Крикета и его левая рука все еще горели, но он, казалось, даже не замечал этого. Впав в ярость после того, как выстрелили в его хозяина, логик, словно дубиной, размахивал своей охваченной пламенем конечностью. Лемон схватила Сайласа за комбинезон и с покрасневшим от напряжения лицом потащила старика за двери. Руки у нее были красными, щеки – мокрыми от слез. Она искала хотя бы одеяло, хотя бы тряпку – что угодно, лишь бы остановить кровотечение.