Дворф, к неприкрытому удовольствию Аркару, какое-то время молчал. Его оторопь, разумеется, была вызвана вовсе не словами о второй канцелярии. Взгляд квадратных зрачков дворфа не сходил с посоха в руках Арди.

— Именно этот нюанс, в числе прочих, и должен обсудить Конклав, — вернув самообладание, уточнил дворф.

Арди прищурился.

— Что вы имеете ввиду?

— Вы, юноша, отбросите тень на все сообщество Первородных. Чтобы Вождь племени служил крови Агровых… это плевок в нашу историю, — Багдбаг отпустил часы и выпрямился. Кажется, снова почувствовал превосходство своего положения. — Мы и без того закрыли глаза на вашу связь с Предателем Народа, да будет его имя забыто, Арором Эгобаром и…

Арди почувствовал, как неосознанно поднимает взгляд, чтобы встретиться глазами с Багдбагом, но вовремя заставил себя отвернуться в сторону. Он не хотел причинять вреда посланнику Конклава. Да тот, по сути, и не заслуживал.

Как и последователи Тавсеров, Багдбаг был научен думать так, как он думал. Буквально просчитан и расчерчен, как Звездная печать. Со своими параметрами, массивами и, к сожалению, почти полным отсутствием свободного пространства для модификаций.

— Конклав хочет, чтобы вы сложили свои полномочия дознавателя Второй Канцелярии, — продолжил дворф. — и публично признали себя в качестве Вождя Алькадских Племен и наследника крови и истории народа Матабар. После чего поклялись в верности Конклаву и его устремлением. В таком случае ваш статус Вождя будет нами признан, а положение, простите за прямоту, парии будет снято.

Арди мысленно улыбнулся тому, что услышал. Удивительная ирония. И Конклав и, в свое время, Император хотели воспользоваться родословной Арда. Каждый в своих целях, но в равной степени направленных на Первородных.

— Вы, кажется, упоминали что-то про «противный случай», — напомнил Арди.

— Разумеется, — кивнул Багдбаг. — Если вы откажетесь от выдвинутых условий, то вам не просто на словах не будут рады в нашем районе. Конклав подвергнет вас остракизму. И тогда вам будет заказан путь во все места, организации, лавки, магазины — везде, где есть влияние Конклава. А оно, юноша, весьма велико.

Арди посмотрел на лежавшее рядом с ним письмо матушки.

— А как же тот нюанс, что я не являюсь чистокровным матабар?

— Вопрос оскверненности вашей крови так же будет обсужден на совете вождей Конклава, — кивнул Багдбаг, полностью уверившись в том, что был в своем праве. — Но он не столь противоречив, как ваша служба в Черном Доме, которую вы сами и упомянули. Вам потребуется просто отречься, на словах и легально, от вашей человеческой крови и всего, что ей присуще. Стандартная процедура. Наши юристы быстро подготовят все необходимые бумаги.

Багдбаг сидел в позе и с выражением лица того, кто только что завоевал половину западного материка. А может и весь. Он буквально лучился самодовольством, какой-то несусветной бахвалистостью, весомой бравадой и оттого — глупостью.

Нет, посыльный Конклава не был дураком. Он просто… слишком верил в то, что никто, в здравом уме, не станет отказываться от такого предложения.

Полукровки, Аркар бы подтвердил, всегда чужие. Для одних они нелюди, а для других — наоборот, люди. И стать своим хоть где-то, чтобы хоть кто-то не тыкал пальцем не шептался за спиной, это дорого стоит.

Вот только…

Может быть, Ард себе льстил, может выдавал желаемое за действительно, но он уже стал своим. Для рыжеволосой певицы. Для курящего, как паровоз, дознавателя. Для самовлюбленного, не умеющего общаться с людьми, гения с добрым сердцем и руками, покрытыми кровью врагов его родины. И для тех, кто жил в Дельпасе.

Ард уже какое-то время, пусть и недолго, не задавался вопросом «кто я». Потому что понял, в тот момент, когда около кладбищенской ограды держал посмертное письмо Эдварда Аверского, что ему нет нужды искать ответа на этот вопрос. Потому что, по правде, он хотел ответить на него не для себя. А для других. Чтобы другие смогли опознать в нем кого-то. А сам он… просто Ард Эгобар.

Чей-то друг. Чей-то сын. Чей-то жених.

Большего ему не требовалось.

Да и признаться, того, что уже имелось, оказалось так много, что прежде Ард и желать столько не мог. Возвращаться в дом, где его всегда ждали вне зависимости от любых обстоятельств. Улыбаться верному другу, который не отвернется и не покажет спину при первой же сложной и неудобной ситуации. И заниматься делом, которое дело мир чуть лучше.

Чего еще мог желать охотник?

— Я, разумеется, приду в указанное время и указанное место, — ответил Ардан, забирая у дворфа карточку с адресом.

— Вот и замечательно, тогда я сегодня же скажу юристам готовить…

Ардан поднял ладонь в типично «Аверской» манере и Багдбаг замолчал.

— Пожалуйста, не утруждайте попусту ваших юристов, господин поверенный, — попросил Арди. — У меня нет ни малейшего желания принимать какие-либо условия вашего Конклава.

— Но…

— Но, в равной степени, я не испытываю к вашей организации никакого негатива, — не обращая внимания на дворфа, продолжил Арди. — Так что я сделаю Конклаву встречное, взаимовыгодное предложение. Согласитесь вы или нет — уже ваше дело.