…Квартиру эту посмотреть можно?

…Нет, ключ, я вам, конечно, дам. Но там кроме копоти и гари ничего больше не найдете.

…Почему?

…Пожар…Выгорела буквально дотла. И вот еще странность — соседние квартиры не пострадали. И даже перекрытия не обожгло.'

Тогда они с Миларом, забрав ключ, так и не навестили квартиру настоящего Анвара Ригланова. Подумали, что все связано именно с демоном и его кознями.

Но!

Опять это клятое «но»…

Что если дело вовсе не в демоне? Вернее, не совсем в нем. Что если демон лишь отвлекал внимание, одновременно создавая и проблему и способ скрыть в ней настоящую первопричину.

Если заглянуть с другого ракурса, то что связывало Анвара Ригланова и Кукловодов?

Анвар Ригланов писал книгу про Мендеру и Фае.

Книга…

Книга!

Кто еще, за последний год, был связан с книгой? Весьма характерной книгой. Имеющей прямой отношение к Фае?

Эльф Эан’Хане, взорвавший отделение Императорского Банка. Да, они с Миларом думали, что все дело в поиске Пауками артефактов, но как выяснилось — Паукам артефакты требовались вовсе не в таком большом количестве, как предполагал Черный Дом. Тот же исчезнувший Посох Демонов никак не использовался Пауками и Леей Моример. И, опять же, медальон Бориса…

Нет.

Все это звенья не одной цепи, а скорее… скорее…

— Разные нити паутины, — прошептал себе под нос Арди.

Кукловоды прятали планы внутри планов, прикрывая одно, самое важное для них событие, несколькими другими, которыми можно было легко… пожертвовать.

Как фигурами на доске.

Фигуры…

Да, скорее не паутина, а именно шахматная доска.

Или как добыча, умеющая маскироваться и, тем самым, запутывавшая охотника. А Ардан, будто не обучался у лучших охотников Алькады, позволил себя обмануть. И даже когда Сидхе Пылающего Рассвета почти все напрямую сказал:

« …Может потому, что мне нравились книги Анвара. А может из-за того, что именно он, хоть и случайно, но освободил меня из заключения. За что поплатился жизнью…»

Арди так и не увидел спрятавшейся в укрытии добычи.

Пропавшая из банка книга действительно была нужна. Но не Паукам. Кукловодам. И, скорее всего, именно она, вместе с Посохом Демонов, и являлась ключевыми фигурами в данном размене. А вся, вся, ситуация с Леей Моример и пауками лишь отвлекала внимание.

Иными словами.

— Между ними нет разницы, — снова, тихо-тихо, прошептал Ардан. — Между Леей Моример и Вселеной Лорловой нет никакой разницы.

Почему?

Потому что Плакальщица не использовала огонь. Лишь иллюзии. Зачем тогда ей заставлять Анвара стреляться, а потом… поджигать квартиру? В каком порядке на временной шкале не расставляй данные слагаемые, а они все равно звучат как взаимоисключающие элементы.

И, тем более:

« …Пожар…Выгорела буквально дотла. И вот еще странность — соседние квартиры не пострадали.»

А кто имел отношение и к Паукам, и к Кукловодам, и, к тому же, обладал возможностями сжечь квартиру таким образом, чтобы скрыть это не только от соседей, что уже довольно невероятно, но еще и от Лей-щитов и оборудования, которым напичканы современные здания Нового Города?

Эльф Эан’Хане. Тот самый, которого убил Аверский.

А кто только что умер в бронированном вагоне?

Эльф Эан’Хане.

Слишком много общего, чтобы оставаться под грифом «совпадения».

Но тогда смерть Аверского выбивалась из общей череды событий. Основной теорией Черного Дома оставалась идея, что смерть Эдварда Аверского ослабляла военный и научный потенциал Империи. Но если это действительно так, если вся причина действительно только в этом, то почему его не убили раньше? И если Кукловоды скрывают большие тени внутри множества теней поменьше, то, может, и в гибели Аверского есть какое-то скрытое дно?

Ведь именно ради информации о нем Пауки, по приказу Кукловодов и похищали Ардана.

А где еще фигурировал Аверский?

В смерти… эльфа Эан’Хане.

Снова «совпадение»?

Нет, Милар не ошибся в своих размышлениях относительно Кукловодов.

На Лее Моример ничего не заканчивалось.

За окном проносились поля, постепенно превращавшиеся в леса.

Арди смотрел на них и размышлял.

Размышлял о том, что если это все действительно шахматная доска, то партия только начиналась. И отсюда возникал весьма нервировавший его вопрос — какой же фигурой является он сам.