* * *

' Я понимаю, Ард, что мы с вами расстались не на той ноте, после которой захочется продолжать общение, но вынужден вновь к вам обратиться.

Ваш уважаемый господин капитан Пнев потребовал от меня, в тот вечер, чтобы я поделился с вами в случае, если что-то найду.

Я что-то нашел.

Что-то, что, впервые за двадцать лет, встревожило меня в достаточной степени, чтобы я перестал пить. Целых два дня ни глотка. А это, знаете ли, не так уж и легко и, как мне казалось прежде, не особо достижимо.

Мне стало известно, что вас нет в городе. Так что приезжайте ко мне в офис как вернетесь в столицу.

Отправляю это письмо с мальчишкой посыльным и напрямую в бар, потому что опасаюсь того, что письмо может потеряться во тьме.

Петр.'

Ардан прочитал письмо еще раз и заложил между страницами потрепанного гримуара. В тот вечер, в Предместьях, в особняке Иригова Милар действительно отпустил бывшего Главного сыщика корпуса стражей Метрополии с условием, что тот поделиться ходом расследования и…

Спящие Духи!

Огланов ведь не знал о том, что Лиза была совсем не той, за кого себя выдавала! Или же, возможно, он именно это и выяснил?

Арди скосился в сторону гримуара, который положил на прикроватную тумбочку.

Нет, вряд ли.

Последний абзац прозрачно намекал на то, что Петру было известно про «кротов» внутри второй канцелярии. « Может потеряться во тьме» — куда уж прозрачнее… Именно поэтому он и отправлял письмо Аркару в «Брюс», при этом избегая какой-либо конкретики.

И, судя по всему, Петр все так же не особо доверял Милару, поэтому приглашал одного только Арда. Либо же он собирался провернуть трюк, похожий тому, который едва не стоил Арди жизни?

Сомнительно, конечно, но неподготовленным и без резонного скептицизма, Арди туда не сунется.

— Стоит признать очевидное, — прошептал Ардан путаясь пальцами в прядках рыжих волос, разметавшихся по белоснежному лицу спящей красавицы. — Отпуск у меня закончился.

Тесс ровно дышала. Она закинула руки над головой, одеяло чуть сползло, обнажая тело, прикрытое лишь тонким шелком ночной рубашки. Такая миниатюрная и хрупкая, но столь же красивая и, временами, колючая. Как снежинка.

Если бы Арди умел рисовать, он написал бы её портрет, но он не умел. Если бы он умел играть на рояле (Тесс действительно пыталась его научить, как и обещала, но прогресс… зашел в тупик), то написал бы ей песню. Если бы он умел слагать стихи, то…

Но он всего этого не умел.

Единственное, что смог сделать юноша это прикрыть глаза и прислушаться к тому, как за окном их маленькой квартиры в доме двадцать три по каналу Маркова встревоженными мошками жужжали двигатели автомобилей. Как люди цокали каблуками по брусчатке и мостовой, издавая звуки схожие с тем, как маленькая девочка недовольно цокает языком, когда видит «несносных мальчишек». Как трепещут крылья птиц, нежащихся под редкими лучами летнего солнца, пробившегося сквозь прореженные облака далекого неба, в кое-то веки поднявшего свою тяжелую длань над столицей Империи.

Арди потянулся к этим звукам, взял понемногу от каждого из них, а затем забрал немного солнца, из которого слепил фигурку. Фигурку девушки, кружащейся в танце. И если прислушаться, то в её танце можно было услышать проснувшийся ранним утром город.

Тесс открыла заспанные глаза и посмотрела на маленькую копию себя, слепленную из звуков и летнего рассвета. Та кружилась в воздухе, порой сливаясь с солнцем, льющимся из мутного окна, а порой исчезала внутри игры света и едва заметных пылинок, создавая иллюзию, что танцует среди облаков.

— Я все еще сплю? — потерла глаза девушка.

Ардан разорвал связь с осколками имен и видение исчезло. Он лежал на боку, подперев щеку рукой и смотрел на свою невесту. Как та кошкой потягивалась, вытягивая руки и немного зевая. С растрепанными волосами, в смятой рубашке, с тонкими изгибами тела, тонкой шеей и яркими глазами.

Сердце Арди больше не стучало бешенной прытью. Нет, его ритм участился и если бы у них имелось в запасе свободных полчаса, то смятыми оказались бы еще и простыни, но… Тесс спешила на репетицию. И категорически не хотела опаздывать. Ведь осталось совсем немного до открытия концертного зала и её первого выступления перед сотнями зрителей.

Так что Арди не двинулся с места. Он лишь смотрел на неё и чувствовал… чувствовал то, что ощущал лишь в ледяной хижине Атта’нха со свитком в руках, или когда сидел на Ступенях, читал древние книги и качал ногами над Алькадскими облаками.

Такое чувство, когда даже едва заметное дыхание кажется торопливым и несдержанным, а сердце так и хочется попросить — « ну подожди, потерпи еще немного, замри хоть на пару секунд». И мыслей в голове почти нет. Только образ. Образ дома, принявший облик рыжеволосой певицы.