— Должен отдать должное, Тот-кто-умеет-Говорить, — Эльф перешел на наречие эльфов северных лесов. — Твоя защита разума неприступна. Тебя хорошо обучили. Я еще не встречал таких молодых, знающих искусство, кого мне было бы куда легче убить, нежели подчинить своей воле.

– Пусть продолжает на Галесском! — гаркнул Мшистый.

Ардан покачал головой.

— Он не станет, — ответил юноша и тоже перешел на язык эльфов северных лесов, в котором значительно улучшил свои навыки. — Почему ты решил говорить со мной, Тот-кто-знает-Имена?

— Почему я не должен? — с прежней загадочно-ядовитой улыбкой, вопросом на вопрос ответил эльф.

Ардан внимательно рассматривал своего собеседника. Среди эльфов прошлого, времен Эктаса и Галеса тот считался бы совсем юным, лишь недавно встретившим закат своего первого века.

Теперь же, после Войны Рождения Империи и, в последствии, гражданской войны, учиненной стараниями Темного Лорда, эльфов осталось в мире не так уж и много. А тех, кто разменял бы больше двух веков — и того меньше.

Так что пленник, судя по косвенным признакам во внешности, был немногим старше сотни лет (что звучало странно даже для Арди).

Хороший вопрос — почему полукровка не должен был разговаривать с Арди. Наверное потому что…

— Ты еще никогда прежде не встречал Kar’Tak из других человеческих стран, — эльф даже не спрашивал. Он и так все понял. По одному только взгляду Арда, полному замешательства.

Kar’Tak с языка Фае сложно было перевести на Галесский. Ближайший смысл звучал как «народ». Раньше, до Империи, Kar’Tak служил именем собственным для всех Первородных.

— Да, — не стал отрицать Ардан. — не встречал.

Он знал, что на Западном Материке не в одной лишь Империи проживают Первородные. Да, разумеется, именно в Новой Монархии обитало почти восемьдесят процентов всех Первородных в мире, но оставшиеся двадцать, все же, находились за границей.

Впрочем, даже если речь не про Первородных, то Арди в целом не так много видел иностранцев. Не считая послов на праздновании венчания на престол Павла IV и диверсантов в поезде, а затем повторно — Селькадского Фехтовальщика Дартона. Не такой уж и богатый опыт.

Арди прищурился и слегка склонил голову на бок.

Точно так же поступил и эльф. Они разглядывали друг друга с той заинтересованностью, с которой могут смотреть на вещи, возможно, лишь ученые, на миг забывшие о настоящей причине положения и поддавшиеся мимолетному любопытству.

Что должен был чувствовать сейчас Арди? Он уже привык, что другие Первородные видели в нем человека и, в целом, абстрактное явление, портящее им их складную картину бытия. Тоже самое можно было сказать и про людей.

Ардан не то, что чувствовал себя чужим среди и тех и других, скорее это «и те и другие» хотели бы, чтобы он таковым себя и видел.

Но пленный Фатийский эльф-полукровка совсем иная история. Иностранный военный, взятый в плен в ходе контр-диверсионной деятельности. Ни преступник, ни террорист, ни заговорщик.

Враг из враждебной страны, выполнявший приказ.

Ардан не чувствовал к нему ни ненависти, ни призрения, ни страха.

Скорее — вообще ничего не чувствовал. В том числе ни сострадания, ни жалости, ни даже какой-то поверхностной эмпатии.

Странное чувство.

Будто смотришь куда-то в пустоту перед собой.

— Эй, капрал, — буркнул позади него Мшистый. — я может и не понимаю, что вы там говорите, но даже мне понятно, что это не перечень вопросов. Так что приступай к своей работе.

Ардан вздрогнул, прокашлялся и поднял перед глазами опросный лист.

— Откуда у тебя символы племен Армондо? — задал он первый вопрос.

Арди, признаться, ожидал, что эльф опять засмеется и замолчит, но тот так не поступил.

— Я был рожден на севере Империи, мальчик, — лицо полукровки застыло и взгляд чуть поник.

Он вновь выглядел, как и в момент, когда Ардан вошел в вагон. Немного утомленным и слегка печальным.

Эльф говорил, а Арди синхронно переводил на Галесский. И по мере рассказа эльфа становилось понятно, почему тот отказывался говорить на Имперском. Он его понимал, но уже не мог нормально сформулировать мысли на почти забытом языке

— В резервации Первородных. Она называлась Налакит. В очередном прорыве границы конницей Армондо мне не повезло оказаться в числе пленников, — эльф говорил ровным, лишенным сожаления или переживаний тоном, но Арди слышал, как порой сбивалось с шага его сердце. — Меня продали как игрушку для сына вождя одного из прибрежных племен. Вместо женщин он предпочитал… женоподобных юношей. И пока я не вырос, сын вождя пользовался мной так, как хотел… и когда хотел.