Я наблюдаю, как Молли берёт тарелку и накладывает себе горку зелёной фасоли от Пэтси… и больше ничего. Ни стейка, ни картофельного салата. Даже брауни, на которые она смотрит с явной тоской, но в итоге отворачивается.

Если раньше я просто недолюбливал Молли Лак, то теперь откровенно её презираю. Она даже не попробует брауни? С чего вдруг? Её инструктор по пилатесу пригрозил отлучить её от занятий за кусочек шоколада? А что насчёт стейка от Пэтси? Это же откровенно грубо — даже не положить себе хотя бы один кусок.

Я умираю с голоду, поэтому, как и все, накладываю себе полную тарелку: два стейка в кляре, залитые подливкой, три брауни и хорошую порцию зелёной фасоли.

Гуди, как настоящий юрист, тут же берёт ситуацию под контроль и ведёт беседу. Она вводит Молли в курс дел, рассказывая о вещах, которые владелец ранчо должен бы уже знать: персонал, сезоны, оборудование, что мы арендуем, а что в собственности. Потом она проходит по кругу, заставляя каждого из нас рассказать, чем именно мы занимаемся каждый день.

Молли вежливо кивает, пережёвывая свои фасолины. Почти не говорит. Не задаёт вопросов. Пару раз я ловлю её взгляд из-под края её стакана с водой.

И пару раз ловлю себя на мысли: насколько высоко задралось её платье, когда она села? Если заглянуть под стол, что я увижу?

Чёрт, мне нужно срочно переспать с кем-нибудь. Явно слишком давно у меня никого не было, если я начинаю фантазировать о ногах Городской девчонки.

Но раз уж они такие идеальные, значит, она не привыкла к физической работе. Да и вообще к жизни на свежем воздухе. У нас с братьями кожа в шрамах, ноги кривые от того, что большую часть времени мы проводим в седле.

Я ухмыляюсь, когда в голове рождается идея.

Откинув салфетку на стол рядом с пустой тарелкой, я хлопаю себя по бёдрам.

— Ну что, мисс Лак, раз уж вы приехали посмотреть на своё ранчо, пора его показать. Сойер, оседлай ещё одну лошадь.

Я едва сдерживаю смех, когда вижу, как в глазах Молли вспыхивает паника.

— Лошадь? Для меня?

— Кэш, — вмешивается Уайатт. — Просто возьмите вездеход. Жара такая…

Я поднимаю руку.

— Вездеход туда не проедет.

— Я не езжу верхом, — заявляет Молли. — Точнее, не ездила уже… очень давно.

— Лучше бы вам освежить навыки, если собираетесь управлять ранчо.

Она сверлит меня взглядом, ноздри раздуваются. Этот огонь… Чёрт, он заставляет мою кожу будто сжиматься…

Я стряхиваю эту мысль. Главное сейчас — не отвлекаться. Моя цель ясна: напугать эту девчонку так, чтобы она сама сбежала с нашей земли. Потому что именно так всегда бывает с приезжими на ранчо Лаки.

Так произошло и с Гарретом, когда он был ребёнком и бегал за своим отцом по всему участку.

— А если взять мою машину? — предлагает она. — У неё полный привод…

— Слишком большая, — качаю головой. — Можешь спросить кого угодно. Если хочешь по-настоящему узнать своё ранчо, делать это надо верхом.

Молли бросает взгляд на Гуди, которая лишь кривится.

— Он прав. Но экскурсия может подождать. У нас ещё много документов, которые нужно обсудить…

— Времени нет. Либо сейчас, либо никогда. — Я встаю и начинаю собирать тарелки, складывая их на предплечье.

И замираю, когда Молли тоже встаёт и делает то же самое, подбирая столовые приборы и стаканы.

— Было очень вкусно, Пэтси. Спасибо.

— Ты точно поела? — спрашивает Пэтси.

Я обхожу Молли и направляюсь к раковине.

— На ранчо нет фуд-кортов, мисс Лак. Если проголодаетесь — будет уже поздно.

— О? Значит, тут нет сети кафе с кренделями? — Она наклоняет голову и сверлит меня взглядом. — Никогда бы не догадалась. Но я справлюсь.

Дюк хмыкает.

— Ну ты и бойкая, мисс Лак.

— Предпочитаю слово «неукротимая».

— Самодостаточная, — добавляет Гуди.

Я включаю воду.

— Знаешь, что мы делаем с неукротимыми лошадями на ранчо?

Молли с грохотом бросает тарелку в раковину. Опираясь бедром о стойку, она скрещивает руки на груди.

— Я не лошадь.

— Мы их ломаем.

Она выдавливает улыбку. Теперь она стоит так близко, что я чувствую её духи даже сквозь запах мыла.

— А знаешь, что бывает с людьми, которые теряют работу? Они становятся банкротами.

Сойер хлопает в ладоши.

— Блин, а она умная.

— Я сказал оседлать лошадей.