Кабесинья-третий тотчас встрепенулся.

— Квол! Точно! Нужно его и спросить, он подтвердит моё алиби!

«Алиби». Опять это ветхое, замшелое слово, как будто прямиком из старых дорам.

— Увы, в момент аварии был утрачен и ближайший станционный квол. Короткое замыкание в силовом контуре. И неудивительно, тогда выхлопом снесло почти десятую часть второго рукава «Тсурифы-6».

И меня заодно, мрачно подумал Кабесинья-третий. Но вслух ответил иначе:

— Как-то всё слишком складно выходит. Будто бы я нарочно самоубиваюсь, унося с собой в могилу всякие следы контакта с ирнами, но запись подтереть мне недосуг, да и саркофаг этот — что стоило его попросту в космос выкинуть?

— Решительность я одобряю. Только перед ирнами такого не ляпните, они плохо понимают наши иносказания. Да и язык отцов звучит для их уха как-то грубовато.

— Так они ещё и лингвистические гурманы у нас?

— А то вы думали! — судя по голосу, она снова не шутила.

— Так может мне вот, янгуанских посланников на переговоры пригласить? Для особой изысканности речей. Причём сразу обоих.

— Не советую. И вообще помалкивайте по поводу предстоящего визита. Целее будете.

Футы-нуты.

— Вы мне забыли сказать, отчего вдруг такая забота о моей скромной персоне. Не убьёт же меня эта ирн.

— Может и не убьёт, — отрезала Лили, — вот только беспокоиться о вас мне бы пришло в голову в последнюю очередь. Наше поколение весьма прохладно относится к «консервам».

Ясно. Кабесинья-третий резко потерял к разговору всякий интерес.

— Мы, стало быть, для вас, естественников, люди второго сорта?

— Не в этом дело, — легко отмахнулась мумия. — Вы отчего-то упорно предпочитаете отождествлять себя со своими прототипами. Такой себе компенсаторный механизм. Вам так проще. Но вы — не ваш предшественник. Вы родились не в момент его смерти. Вы только проснулись. А потому, простите, вы всё ещё не стоите ни малейшего интереса к себе. Вы покуда — лишь пустая болванка, которую ещё только предстоит наполнить собственным содержимым.

— Видимо, вы пришли ровно ради этого? Наполнять меня содержимым?

— И да, и нет.

— Звучит обнадёживающе.

— Не дерзите. Единственная причина, по которой я с вами вообще разговариваю, это ваша центральная роль в идущем сейчас расследовании.

— О котором я ещё час назад был ни сном, ни духом.

— Да. Но этот прискорбный факт ничего не меняет. От того, как пройдут ваши переговоры, во многом зависит будущее человечества.

— Вот так вот?

— Именно так.

— То есть, вы тоже считаете, что всё это неспроста, и финнеанский мятеж как таковой есть плод чьего-то воздействия и вообще злонамеренного плана?

— Что считаю я — совершенно неважно, отрезала Лили, — в любой Вселенной, где человечество выбирается в космос, обязательно случается свой финнеанский мятеж, но есть нюанс.

— Как вы сказали, «в любой Вселенной»?

— Во всех известных мне вариациях этого сюжета мятеж проваливается.

Кабесинья-третий потряс головой. Звучала эта ахинея донельзя неубедительно.

— Вы меня простите, но больше это похоже на какие-то басни.

— Выражусь иначе. Человечеству в лице отдельных его представителей известны различные возможные варианты развития событий начиная с Века Вне. И ни в одном из этих вариантов не предусмотрено успешное окончание финнеанского мятежа. А ещё… — Лили задумалась.

— Договаривайте.

Ему показалось, или гостья в тот момент на какую-то секунду словно выпала из слепого пятна?

— А ещё ни в одном из известных Хранителям исторических последовательностей спасителей не называют спасителями.

И тут же вернулась в привычную уже ненормальную норму.

— А потому слушайте сюда, слушайте и запоминайте.

Глава II. Коллапс (часть 7)

Старпом Коё, производя оверкиль, продолжал краем глаза поглядывать на ордер адмирала Таугвальдера. Третий год подряд крафты Лидийского Крыла продолжали висеть у самой границы ЗВ «Тсурифы-6» и бесполезно изображать там блокаду. Как будто у Адмиралтейства попросту кончились идеи, чем ещё можно было их занять.

Если поначалу там ещё наблюдалось какое-то движение — ротация бортов, миграция внутри строя, чуть ли не учебные стрельбы по воображаемому противнику — то теперь вся эта боевая мощь оказалась самым пошлейшим образом законсервирована, неспособная даже толком сменить экипажи. Вся их активность сводилась к пополнению расходников лихтерами, выделенными для этой цели Порто-Ново, да текущим ремонтом того, что можно было починить после неудачного рейда на Скопление Плеяд, не заходя в орбитальный док. В остальном же пребывающие в прямом подчинении адмирала Таугвальдера крафты просто висели в пустоте носом на станцию, а кормой на рейд, с каждой сменой ужимая дежурные экипажи и зевая от скуки.