Ирн молчала, глядя на него из-под белобрысой чёлки.

— В подобном случае, Судья, я бы решила всё сама.

Да уж наверное.

— Значит, дело в посланнике. Ваша светлость, давайте начистоту. Что вы от меня хотите?

И тут она решилась. Задрав подбородок так, будто ирн сейчас отчего-то пыталась казаться выше ростом, девонька пошла на Судью как тяжёлый штурмовой глайдер на врага. Он даже как-то весь подался назад, машинально вжавшись в спинку кресла под её напором.

— Давайте так поступим. Я вам просто всё покажу.

И замерла, дожидаясь ответа.

Судья неуверенно кивнул.

В тот же самый момент ирн обеими руками схватила его за голову и прижалась к нему горячечным, как показалось, лбом.

Всё померкло.

Ни света, ни звука.

Полная тишина и темнота.

Хотя нет, если присмотреться, в глубине окружающего ничто постепенно прорезались полупрозрачные сполохи. Как будто обрывочные воспоминания, смутные, размытые, абстрактные. Скорее ощущения, грёзы наяву, не оставляющие ярких вспышек узнавания. Так могла бы выглядеть ложная память. Память о том, чего не было, и чего уже точно не будет. Калейдоскоп недоказуемых фактов, смутных событий, незнакомых лиц.

Впрочем, некоторые лица Судья узнавал.

Памятную по архивным записям фигурку ирна в проёме люка, обернувшееся на прощание древнее дитя.

Напряжённое лицо сира Артура Сорроу, отчего-то держащего обе руки за спиной, словно из последних сил сдерживаясь, чтобы не пустить в ход кулаки.

И наконец елейная улыбка Кабесиньи. Самого, во плоти, её светлость не соврала, никакой это бы не бипедальный дрон. Что бы это всё значило?

Приходя в себя, Судья поспешил вырваться из её липких объятий на максимально возможное расстояние — вновь забившись от греха в противоположный угол каюты. Да, быть свидетелем — это тяжкий труд. И о какой беспристрастности могла идти речь, когда к тебе вот так лезут прямо в голову.

— Теперь вы видели.

Ни черта космачьего он не видел. Впрочем, для начала ему этого было достаточно. Нужно лишь было спросить у неё из чистого формализма, для успокоения совести:

— Я увидел лишь то, что видели вы, ваша светлость, однако если бы этого было достаточно, вы бы ко мне не пришли. Давайте так поступим, я помогу вам разобраться в том, что из этого правда, а что нет, но если мы в процессе поисков наткнёмся на что-то, что вы бы пожелали скрыть от прочих, я сам буду решать, имею ли я право хранить ваши тайны или же мне должно придать их немедленной огласке. Если вы согласны — давайте попробуем, если же нет — вы зря меня побеспокоили.

Девчуля задумалась ненадолго, но в итоге уверенно кивнула.

— Произнесите это вслух для протокола.

Судья не знал, зачем он так сказал. Даже Даффи и тот остался без глобула, что уж говорить об отставнике с периферийного Имайна.

— Согласна, ваша честь.

На этом и сговорились. Последующие дни Судья вновь погрузился в архивы записей «Тсурифы-6», но на этот раз он искал не то, что там хранилось, а то, что оттуда исчезло.

Кто-то очень дотошный постарался вымарать все возможные следы пребывания ирнов на станции, а также всё, что могло бы указывать на круг их общения. Однако пустота пробелов в непрерывном континууме времени бывает куда красноречивее самого твёрдого знания, тем более что последнее, в чём недавно сумел убедиться Судья, на этой станции нередко оборачивалось своей полной противоположностью.

Этот вставной детектив был похож на похождения Тесея в лабиринте Минотавра.

Ирн указывала Судье примерное время и место, откуда стоило начать поиски, после чего оба принимались скрупулёзно исследовать любые нарушения последовательности записей в ближайших окрестностях, отслеживая их во всех направлениях одновременно, как квантово-запутанные электроны синхронно туннелируют по всему транспортному лабиринту хлоропласта в поисках единственной молекулы ферредоксина. Таким же биологическим вариантом квантового компьютера работали сейчас и они с девчулей. И работали успешно.

Потому что каким бы упорным ни был в своих стараниях неведомый чистильщик, рано или поздно даже он сдавался, и в итоге однажды обрубки записей воссоединялись, демонстрируя в самых тёмных углах этого информационного лабиринта ровно то, что они и ожидали.

Первым они отыскали таким образом сира Артура Сорроу. В гражданском облачении он не выглядел хоть сколь-нибудь примечательным и легко бы затерялся в любой толпе, но Судье, уже знавшему, что искать, его короткая зализанная стрижка, так контрастировавшая с вычурным пингвиньим париком, уже сама по себе была как ещё одна улика, то и дело сияя аварийным сигналом в полумраке переходных галерей номерного технического уровня.

За следующие несколько дней они вдвоём отследили перемещения представителя Кирии по станции в достаточной степени, чтобы воочию убедиться, что иных целей для визита на «Тсурифу-6» у сира не было. Ни с какими другими представителями политикума человечества он не встречался, подозрительных телодвижений почти не производил, прибыл и убыл, но в самом центре его мировой линии значился полуторачасовой пробел, в точности совпавший с тем самым временем, в которое два ирна-инкогнито встречались с кем-то, подозрительно на него похожим.