— Был я в Войне Севера, — говорил гном, отрубая толстую ветку. — Эбонская Олигархия всегда граничила с Белой Стеной, а там постоянно неспокойно. Когда кто-то из их вождей объединяет племена — жди беды. Нас тогда отправили на самый фронт, к самой границе, и вот…

Но рассказ его оборвался, когда из кустов донесся громкий треск. Все насторожились. Галвина потянулась к рукояти меча, а Лаврентий сложил руки в жесте молитвы, готовый призвать защитный свет. Глезыр, который занимался разведением костра, замер и прислушался. Торрик предложил отступить к лагерю, но было уже поздно. Из зарослей показались пять крупных существ, похожих на ящеров, передвигающихся на задних лапах. Их тела были покрыты грубой темно-зеленой чешуей, на мощных задних лапах виднелись когти, острые как кинжалы, а длинные хвосты балансировали при каждом шаге. Их вытянутые морды, увенчанные рядами острых зубов, обнажились в угрожающем рыке.

— Рапторы! — крикнул Самсон, выхватывая саблю. — К бою!

Элиара нашептывала заклинание, из пальцев сорвались синие искры, а затем к ближайшему ящеру устремился поток льда, покрывая его ноги ледяной коркой. Лаврентий поднял руку к небу, и от его ладони вспыхнул яркий свет, ослепляя ящеров и заставляя их отступить на шаг. Глезыр, ловко передвигаясь между деревьями, метнул в одного из существ кинжал, целясь прямо в шею.

Торрик, как всегда, жаждал ближнего боя. С боевым кличем он ринулся на одного из рапторов, размахивая топором. Сильный удар попал по боку ящера, оставив глубокую рану, но ящер, визжа от боли, бросился на гнома, размахивая когтистыми лапами. Галвина подоспела и, нанеся мощный удар мечом, отсекла ящеру одну лапу, после чего добила его одним точным ударом в шею.

Второго раптора удалось остановить ледяным заклинанием Элиары. Пока его ноги сковывал лёд, Лаврентий ударил ящера солнечным копьем, а Самсон разрубил тварь надвое своим мечом. Оставшиеся рапторы, увидев судьбу своих сородичей, испуганно завизжали и бросились в лес, оставив за собой тропу, полную сломанных веток.

— Вот и первая встреча с враждебными обитателями этой земли! — сказал Самсон, осматривая поверженного раптора. Его пасть была покрыта неровными зубами, способными легко перекусить кость. — Хорошо, что мы были готовы. Иначе пришлось бы хуже.

Галвина, присев рядом с телом ящера, присмотрелась к его следам и воскликнула:

— Эти твари и оставили те следы, что мы видели у ручья. Наверняка, они приходили туда на водопой. Теперь будем знать, с чем имеем дело.

Торрик, подмигнув Глезыру, пнул тело раптора и сказал:

— Ну, теперь эти зубастые будут искать себе другое место для питья! Зато мы заполучили себе запас мяса на несколько дней.

Элиара поморщилась и с отвращением посмотрела на трупы:

— Кто же ест мясо ящеров? Оно же жесткое, да и кто знает, что у них внутри?

— В Эбонской Олигархии едят даже жаб, — сказал Торрик, ухмыляясь. — А василисков мы вообще за деликатес считаем! Так что от куска стейка из ящера точно не откажусь.

Глезыр, вытирая свой кинжал о траву, сказал:

— Лучше бы вернулся корабль с запасами нормальной пищи, а не эта дичь. Но, если выбора нет…

Они сложили тела рапторов у костра, чтобы позже решить, что делать с добычей, и вернулись к строительству частокола, зная, что теперь их жизнь в этих диких землях стала еще опаснее.

Дни шли, и лагерь постепенно укреплялся: вокруг вырос частокол из грубо отесанных бревен, внутри установили большую палатку, где можно было укрыться от непогоды. Грозовые дожди, частые в этих краях, заставили команду как можно скорее обеспечить себе хоть какой-то комфорт. Ночами ветер завывал среди деревьев и дул с моря, принося с собой запах соли и сырости.

Еды оставалось мало, и всем приходилось становиться добытчиками. Галвина, обладая навыками охотника, ставила ловушки на птиц в густых зарослях. Она приносила в лагерь странных длинноклювых пернатых с крыльями цвета охры, напоминающих больших лесных кукушек. Глезыр с Элиарой проводили время, прочесывая леса в поисках орехов и съедобных ягод. Иногда они возвращались с небольшими корзинами, наполненными фруктами, которые на вкус напоминали кислые яблоки и имели жесткую кожуру. В ручье попадались раки, которых Глезыр с энтузиазмом варил в котелке, добавляя к ним сушеные травы. У моря к тому же ловили крабов и устриц, но даже с этой добычей припасы были на исходе.

Торрик, упрямо не желавший терять надежду, засолил часть мяса ящеров, уповая на то, что оно не испортится. Гном объяснял, что у них в Эбонской Олигархии на таком мясном пайке порой выживают целые караваны. Но Самсон все сильнее ощущал нарастающее беспокойство. Дни проходили, а от корабля, отправившегося исследовать побережье, не было ни слуху, ни духу.

Однажды вечером, когда дождь моросил мелкими каплями, друзья сидели у костра, наблюдая, как искры, отрываясь от поленьев, уносятся в черное небо. Пламя мерцало под порывами ветра, освещая сосредоточенные лица. Взгляды были устремлены в огонь, а мысли — в темные воды моря, где, возможно, сейчас бушует шторм.

— Я не могу избавиться от мысли, что где-то допустил ошибку, — начал Самсон, не поднимая глаз от пламени. — Может, я не должен был отправлять их на разведку, может, стоило остаться всем вместе… Если с ними что-то случилось, это моя вина.

Торрик погладил свою бороду и буркнул:

— Никто не мог этого предвидеть, капитан. Как только закончим укреплять лагерь, пройдем вдоль побережья. Рано или поздно найдем следы — будь то остатки корабля или самих матросов

Глезыр вздохнул, глядя на волны, которые виднелись за частоколом, и, отпив глоток из своей фляги, предложил: