И, глядя на это, каждый из них думал о своем. Лаврентий мечтал о мире, где их вера могла бы принести свет. Элиара размышляла о неизведанных глубинах и о существах, которые могли в них скрываться. А Гругг… Гругг просто надеялся, что Золотая Рыба будет и дальше выныривать из океана каждое утро, принося свет и надежду в новый день.

Небо стремительно темнело, облака нависли над кораблем, грозя разразиться бурей в любой момент. Капитан Самсон сжал зубы и отдал приказ подготовиться к шторму. На палубе началась суета: одни матросы закрепляли веревки. Другие натягивали паруса, чтобы снизить нагрузку, и спускали дополнительные якоря, готовясь встретить мощные волны. Мачта туго трещала под натиском ветра, а моряки, притиснутые ветром к борту, закрывали люки, чтобы ни капли воды не проникло внутрь трюма. Дощатые ставни на иллюминаторах с грохотом закрывались, а новички поспешно укрывались в своих каютах, взволнованно переговариваясь и с тревогой прислушиваясь к завыванию ветра.

Капитан стоял у штурвала, вглядываясь в клубящиеся волны и вспененные гребни, когда внезапно заметил на горизонте тень острова. Он быстро схватил подзорную трубу, всматриваясь в детали, которые проявлялись сквозь пелену дождя и тумана. Там была небольшая, но глубокая естественная гавань, окруженная скалами, которые словно оберегали её от бушующего моря. Это место могло укрыть корабль от шторма, оставив только барабанящий дождь и ветер.

Самсон подозвал Драгомира и спросил его мнение. Боцман, опытный моряк, посмотрел через трубу и кивнул, вытирая капли дождя с лица.

— Да, капитан. Под защитой этих скал мы сможем переждать шторм. Ветер там будет слабее, а волны едва ли достанут. Берем курс на эту гавань?

Самсон не колебался.

— Берем. Лучше провести ночь под скалами, чем под волнами, которые могут разбить нас о рифы.

Корабль направился к острову, послушный рукам опытных моряков, пока гроза начинала играть свою мощь. Они вошли в укромную гавань, и буря осталась за стеной скал, ревя и плескаясь об их подножие. Здесь же, внутри, лишь дождь барабанил по палубе, и тишина острова была столь странной, что казалось, будто само время замедлилось.

Глезыр, стоявший на носу и осматривавший остров, нахмурился. Он потер подбородок и задумчиво сказал:

— Черт меня побери, капитан. Почему на таком удобном острове никто не обосновался? Здесь же можно было бы построить приличную базу или хотя бы маяк. Что-то тут не так…

Не успел крысолюд договорить, как один из матросов, который до этого стоял неподалеку и тоже смотрел в сторону берега, вдруг замер. Его глаза расширились, лицо побледнело, и прежде, чем кто-то успел понять, что происходит, он бросился за борт, срываясь в темную воду с громким всплеском. Матрос поплыл к берегу с неестественной решимостью, словно его вело что-то невидимое.

— Эй, стой, дурак! — закричал Глезыр, выпучив свои круглые глаза. Он в мгновение достал кинжал и шпагу, и прыгнул в воду, следом за своим товарищем, ловко скользя по волнам.

Драгомир, который наблюдал за этой сценой, осознал опасность и тоже закричал:

— Стойте вы оба, проклятые идиоты! — Но затем, ругаясь сквозь зубы, он схватил меч и кинулся следом, его массивная фигура на мгновение замерла на краю борта, прежде чем исчезнуть в холодной воде.

Самсон стоял на палубе, глядя, как фигуры растворяются в бушующих волнах, и сжимал кулаки от бессилия. Буря становилась сильнее, и на мгновение ему показалось, что в грохоте ветра он слышит странный шепот, доносящийся с острова, словно нечто призывало их с берега…

Глезыр, едва отдышавшись от холодной воды, мчался под проливным дождем, уши прижаты к голове, а когти царапали мокрые камни. Дождь лил стеной, смывая все запахи и звуки, и в этой серой завесе Глезыр потерял из виду матроса, который бежал впереди, ведомый загадочным призывом. Крысолюду пришлось пробираться между острыми скалами и зарослями влажных мхов, пока он не услышал внезапный отчаянный крик.

Глезыр бросился на звук, преодолел скользкие склоны и выбрался на небольшую песчаную бухту. Там, в луже крови и бурлящей морской пены, он увидел матроса. Его окружали три огромных краба, чьи панцири переливались сине-зелеными оттенками, словно отблески моря и зелени под поверхностью. Эти твари были размером почти с человека и выделялись странными усиками, извивающимися у их глаз. Глезыр на мгновение застыл, но один из крабов уже заметил его, направив свои длинные усики прямо на крысолюда.

Глезыр ощутил, как его сознание затягивает вязкой пеленой. Голова закружилась, мысли начали путаться, словно в его разум вползали тени. Он собрался с силами и, стиснув зубы, бросился вперед, выхватил кинжал и с ловкостью, которая помогала ему избегать опасностей на улицах Атоллии, отсек усики крабу. Тот зашипел и отпрянул, захлопав массивными клешнями.

Но теперь на крысолюда надвигались оставшиеся два краба. Внезапно из-за скалы появился Драгомир, взмахивая своим тяжелым мечом.

— Это психокрабы! — закричал боцман, размахивая мечом так, что в воздухе мелькали капли дождя.

— Да уже понял! — ответил Глезыр, уворачиваясь от ударов клешней.

Крабы, потеряв гипнотическую власть, рвались в бой. Драгомир рубанул одного из них по суставу, и отрубленная клешня отлетела в сторону с хрустом панциря. Глезыр в это время метнулся к следующему крабу, вонзая ему кинжал в мягкое место под панцирем. Краб, вздрагивая, выпустил поток шипящего звука.

Третий краб подался к воде, словно пытаясь сбежать, но тут раздался выстрел. Из-за очередной скалы появился Самсон с дымящейся аркебузой в руках. Краб дернулся и осел, разваливаясь в лужу крови и песка.