— Да, он здесь. Но если ты хочешь его, Морес, приди и возьми сам.

На галере наступила тишина, затем раздался злобный смешок Мореса:

— Ты ведь понимаешь, капитан, что за его голову обещана награда? Отдавай его по-хорошему, и все останутся довольны.

— Слушай, Морес, — голос Самсона звучал так, что вся команда почувствовала в нем сталь, — я своих людей не сдаю. Если хочешь Драгомира, попробуй взять его силой, но предупреждаю: у нас на борту есть бомбарда, и стрелять мы умеем.

Морес прищурился, его лицо стало суровым, и в голосе появились ледяные нотки:

— Да, вижу, у тебя знамя Черного Сердца. Вот только это не спасет тебя, капитан, когда ты окажешься в нейтральных водах, где за тобой никто не придет. Помни об этом, Самсон.

Самсон отмахнулся:

— В следующий раз будь готов к драке, а не к пустым угрозам.

Морес сжал кулаки, но не стал затягивать разговор, бросив в ответ:

— Ладно-ладно, капитан. Но мы еще встретимся. — Затем скомандовал своим гребцам, и галера начала удаляться в сторону заката.

Когда пиратский корабль исчез за горизонтом, Драгомир тут же повернулся к Самсону, его лицо было бледным от страха, но глаза светились благодарностью:

— Капитан, спасибо тебе. Ты спас меня… я… я не знаю, что бы без тебя делал.

Самсон глянул на него с прищуром, стараясь сдерживать гнев:

— Ты втянул нас в историю, боцман. Краснозуб, награда, теперь еще и Морес… Мы рискуем всей экспедицией, потому что кто-то не смог удержаться от соблазна и провалил своё дело!

В этот момент к ним подошли Галвина и Лаврентий. Воительница была напряжена и готова к любым неприятностям, а Лаврентий выглядел задумчивым, явно переживая за безопасность корабля.

— Что это было, капитан? — спросила Галвина, тревожно оглядываясь на затихшую водную гладь. — Они что, хотели на нас напасть?

Самсон потер виски, тяжело вздохнул и ответил:

— Старые грехи Драгомира снова тянут нас на дно. Краснозуб ищет его, и теперь у нас проблемы с пиратами.

Лаврентий покачал головой:

— Плохо дело, если эти пираты решат, что наша честь стоит их золота. А ведь мы только начали наше путешествие, и дальше будет еще труднее.

Галвина посмотрела на Драгомира с недовольством, но ничего не сказала. Затем она обратилась к капитану:

— Ну, если уж мы ввязались в эту историю, значит, будем стоять до конца. Только дай мне знать, капитан, если решишь, что пора использовать силу. У нас тут достаточно крепких рук, чтобы показать пиратам, что мы не отдадим ни одного из своих.

Драгомир благодарно кивнул ей, но было видно, что тревога его не покидает. Самсон положил руку ему на плечо:

— Отдыхай, боцман, но не забывай: твои проблемы стали нашими проблемами. Теперь в этом замесе всем выживать. Так что старайся не подвести.

— Я обещаю, капитан, я отплачу за помощь, — прошептал Драгомир, его голос звучал слабо, но решительно.

— Надеюсь, — коротко бросил Самсон и отошел к корме, наблюдая, как вечерний свет отражается на волнах.

Он не был уверен, что правильно поступил, защитив Драгомира. Но в мире, где моря скрывают больше тайн, чем люди, честь все еще оставалась для него важнее легкого выхода.

Ветер трепал парус, и «Рыба-меч» снова взяла курс на юг, к неизвестным берегам и к загадкам, которые, возможно, изменят их судьбы.

Элиара сидела в своей каюте при свете тусклой лампы, осторожно перелистывая страницы старинной книги. Бумага была шершавая на ощупь, с легким желтоватым оттенком времени, но текст оставался четким, будто слова только вчера нанесли пером. Она всё не могла отделаться от мысли, что книга будто сама по себе сопротивлялась времени — или была защищена древней магией. Имя Жарод Сет ей ничего не говорило, но этот таинственный автор явно обладал знаниями, которые не лежали на поверхности мира.

Книга «Черная книга моря» была устроена странно: она не начиналась с предисловия или рассказа о жизни автора, что обычно сопровождало подобные тома. Сет словно спешил поделиться тайнами, будто не хотел тратить время на бесполезные предисловия. В самом начале он писал о море, как о матери всех живых существ, как о живом, древнем разуме, что таится под вечными волнами. Элиара, изучившая магию, знала, что вода хранит память о древности, и что волны океана — это своего рода живая летопись.

— «Моргарас…» — прошептала она, читая о древнем существе. Это имя встречалось в некоторых атоллийских легендах, но обычно упоминалось в полушутливом контексте, как у сказочников и рыбаков. Теперь же, в книге, Моргарас предстал перед ней в ином свете: не просто морское чудовище, а древнее существо, способное порождать других.

На странице были изображены грубые контуры подводных существ — лобстерианов с массивными клешнями и акулоидов с заостренными плавниками, больше напоминающие рыцарей, нежели чудовищ. Чародейка провела пальцем по рисунку, который выглядел как набросок, сделанный в темноте, будто сам художник никогда не видел этих существ при свете дня. «Каким образом Сет узнал об этих созданиях? Видел ли он их сам или услышал истории от какого-нибудь странствующего моряка?» — думала она.