Гругг, напрягая каждую мышцу, сражался против нескольких акулоидов, орудуя своим молотом с яростью бурной волны. Его удары разлетались, как удары грома, каждое столкновение металла с плотью отзывалось глухим гулом. Торрик срезал врагов с такой быстротой и силой, что его секира мерцала в ночном воздухе, оставляя за собой кровавую дугу. Лаврентий, стоя в центре их обороны, призывал Святую Матерь к помощи и защите, и свет его молитв освещал поле боя, придавая союзникам силы. Самсон руководил матросами, громко отдавая команды, а Глезыр, как тень, мелькал среди акулоидов, его рапира находила щели между бронзовыми пластинами противников, смертельными уколами рассекая их строй.

И лишь Элиара держалась в тени, ограничившись защитными заклинаниями, которые окутывали её лёгким мерцанием. Она следила за битвой, взгляд её метался по полю, пока она не заметила, что вождь гоблинов Бок-Роб был сбит с ног и теперь лежал в грязи, отчаянно пытаясь подняться. Сердце Элиары билось всё быстрее — это был её шанс! Она рванулась к вождю, подскочила к нему и быстрым движением сорвала жемчужное ожерелье с его шеи. Бок-Роб испуганно посмотрел на неё, не понимая, что происходит, но ничего не успел сказать — в этот момент на неё с поднятым секачом кинулся акулоид.

Элиара в панике выставила руку и произнесла заклинание. Из её ладони вырвался ледяной луч, поразивший акулоида в грудь. Его тело мгновенно покрылось ледяной коркой, и он застыл в неловкой позе, словно странная статуя. Элиара, едва переводя дыхание, сжала ожерелье в кулаке и поспешила скрыться в зарослях, радуясь, что смогла заполучить то, что ей нужно, без лишних вопросов от спутников.

Тем временем на поле боя, в самом центре хаоса, происходила дуэль между Драгомиром и царём белоголовых. Царь атаковал с яростью морского шторма, его мифриловый трезубец молниеносно скользил в воздухе, вонзаясь в землю и разрывая щиты матросов, которые пытались прийти на помощь боцману. Драгомир парировал удары своей саблей, шаг за шагом отходя назад, чувствуя всю мощь противника. Царь с лёгкостью управлялся с трезубцем, орудуя им с такой скоростью и силой, что каждый его выпад звучал, как удар грома.

Но Драгомир не был новичком в схватках — он знал, что нужно ждать момента. Он сделал вид, что спотыкается, и отпрыгнул вбок, провоцируя царя на резкий удар трезубцем. Белоголовый, уверенный в своей победе, бросился вперёд, целя прямо в грудь боцмана. Но Драгомир, словно танцор, ушёл в сторону, ловко избежав удара, и выпустил пулю из своего пистоля, направив её прямо в лицо акулоида.

Пуля пробила щеку царя, и тот на мгновение потерял равновесие, пошатнувшись. Драгомир не дал ему опомниться: он рванулся вперёд, сабля его сверкнула в свете факелов и с силой вонзилась в горло белоголового. Акулоид издал хриплый рёв, его трезубец вывалился из рук, а массивное тело рухнуло на землю с глухим стуком.

Мгновение длилось целую вечность, и вот царь белоголовых пал, его кровь смешалась с песком и морской солью. Лес вокруг внезапно затих, словно природа затаила дыхание перед исходом битвы. Гоблины и матросы остановились, увидев падение их грозного врага, и это стало сигналом для врагов.

Оставшиеся белоголовые, увидев гибель своего вождя, преисполнились страхом и дрогнули. Их боевой дух был сломлен, и они, бросая оружие, устремились в бегство, исчезая в глубине леса и тёмных прибрежных зарослях. Гоблины бросились за ними, но Самсон, тяжело дыша, поднял руку, приказав прекратить преследование.

Поле боя застыло в странном спокойствии. Повсюду валялись тела акулоидов и гоблинов, слышались только тяжёлый сбивчивый хрип раненых и потрескивание горящих факелов. Самсон вытер пот с лица и с облегчением вздохнул, оглядев поле боя. Торрик выпустил из рук свою секиру и сказал:

— Ну что, капитан, победа? Вроде бы, акулоиды теперь поумнее будут.

Самсон кивнул, но взгляд его наполнился тревогой, когда он встретился с глазами Элиары, которая вновь появилась из лесных теней. В её глазах блеснул огонёк, которого капитан прежде не замечал.

Самсон оглядывал поле боя, где перемешались тела акулоидов и гоблинов. Грязь и кровь пропитали землю. Он провёл рукой по лицу, уставший, но довольный, и сказал:

— Мы должны похоронить наших павших с честью. Они заслужили это.

Лаврентий, склонившись над Груггом, произносил молитвы и накладывал свои целительные заклинания. Огр, тяжело дыша, с трудом удерживал улыбку:

— Спасибо, Лаврентий… Ты хорош. Но в следующий раз… будь рядом, когда бьюсь, а не после.

Лаврентий не сдержал улыбки:

— Я постараюсь.

В это время вождю гоблинов помогли подняться. Он прихрамывал, но на лице его была искренняя радость:

— Зубат побежден! Большой победа! Розовый гоблин и зеленый гоблин победа!

Глезыр, всё ещё в пылу битвы, скривился и проворчал:

— Победа победой, но жаль, выпить нечего. Такой момент, а вино осталось в лагере! Какой кошмар.

Торрик, выпуская струйку дыма из трубки, спокойно заметил:

— Ничего, крыса, зато у нас будет что праздновать в лагере. Мы захватили всё это добро, и теперь у нас целая трофейная гора.