– Очень хочется верить, что она чем-то подкреплена, Ника, – поддакнул Гальяно. – Я ещё слишком молод, чтобы умереть в безвестности.

– Мы можем избежать жертв? – спросил Степан, и вопрос его не показался Веронике таким уж странным.

Она прекрасно понимала, что он имеет в виду. Он не хочет убивать угарников. Наверное, это что-то иррациональное, если не сказать, сентиментальное, но лучше всё-таки постараться обойтись без жертв.

– Дайте мне пару минут, – сказала она, закрыв глаза. – Присмотрите тут…

Кажется, они ей что-то говорили, пытались возразить, куда-то тянули – она не слышала и не осознавала. То, что она собиралась сделать, требовало полной концентрации не только сил, но и внимания. Несколько минут они точно справятся без неё. Должны справиться.

…Вода не её стихия. Но если требовалось, с водой она тоже умела управляться. Навык этот она прокачала в той незабываемой поездке на Севера, когда пришлось противостоять силе, полностью состоящей из воды и снега. И всё-таки понятнее и ближе Веронике был огонь. Ей нравилась его непредсказуемость. Ей нравилось обуздывать его горячий норов…

…Так было до того, как костяной гребень оставил свою кровавую метку на её коже. Так было до того момента, как она «подключилась» к Мари…

…Несмотря на испепеляющий жар, вода была близко. Вероника чувствовала её присутствие и приближение. Ей понадобилось время, чтобы понять: вода не просто близко, вода идёт на её зов, поднимается с самых глубин, с яростным шипением прорывается сквозь слои раскалённого, вечно тлеющего торфа. Она позвала, и вода откликнулась, ринулась туда, где была хозяйкой много веков назад…

Вероника вдохнула стремительно наполняющийся влагой воздух, открыла глаза. Мужики справлялись, держали оборону. Насколько она могла судить, жертв им пока удавалось избегать, но кольцо из угарников уже сомкнулось и начало сужаться.

– Ты как? – спросил Степан, прицеливаясь.

– Ника, ты что-нибудь придумала? – просипел Гальяно, отпихивая от себя волчьим посохом особо ретивого угарника. – Ты уж поторопись!

– У меня кончаются патроны, – сообщил Арес, перезаряжая карабин.

В его голосе слышалось злое отчаяние, на Веронику он даже не глянул.

– Сейчас всё будет, – сказала она, снова поднимая лицо к небу.

– Что будет? – проорал Арес. – Когда будет?!

– Будет дождик. – Вероника откинула со лба выбившуюся из пучка прядь. На лоб упала первая прохладная капля.

Собрать воду в иссушенном, выгоревшем небе было тяжелее, чем выманить её из-под земли. Но вода Веронике была нужна со всех сторон. И не банальный конденсат, а тяжёлая, наполненная вековой силой болотная вода.

Воду принесли на своих крыльях птицы. Не коршуны, не совы, даже не вороны, а, стыдно признаться, крикливые, бестолковые утки. С заполошным ором утки кружили над их головами, и каждый взмах каждого крыла становился источником маленького локального дождя. И дождь этот был из болотной воды, той самой, которую так боялись угарники.

С утками было тяжело. Они кричали, суетились и долго не хотели выстраиваться по периметру мысленно очерченного Вероникой круга. А потом не хотели лететь по заданной траектории. Помогла Буся. Пока Вероника командовала парадом на земле, её боевая сова направляла утиную эскадрилью в воздухе.

Наконец, у них всё сложилось. Наконец, утки устали орать и сопротивляться чужой воле и образовали плотное кольцо из своих мокрых, роняющих капли воды тел. Этих капель хватило, чтобы очертить границу, остановить угарников и отрезать им путь. Этих капель было недостаточно, чтобы причинить угарникам реальный вред. Кажется, у Вероники получится обойтись без лишних жертв. Но боевые утки… Прекрасный повод для дружеских подтруниваний…

– Феерично! – сказал Гальяно, смахивая со щеки каплю.

– Только малость шумно. – Степан посмотрел в небо.

Наверное, пытался разглядеть в темноте уток.

– Уж как есть, – усмехнулась Вероника и на мгновение, теперь только на мгновение, прикрыла глаза.

Вода была уже совсем близко. Её приближение чувствовалось по утратившей рыхлость почве и едва различимому журчанию. Воду нужно было сдерживать, чтобы она растекалась по земле, а не рвалась в небо. И Вероника сдерживала, усмиряла, уговаривала.

Озеро, небольшое чёрное оконце диаметром в пять-шесть метров, образовалось аккурат в центре защитного круга, очерченного телами боевых уток. Какое-то время вода шипела и волновалась, но вскоре успокоилась, превратилась в почти зеркальную гладь.

– Ну вот, – сказала Вероника, делая шаг к краю озера.

– Это же он? – спросил Гальяно с таким видом, словно уже знал ответ.

– Это он! – Арес ткнул пальцем в свою карту, в самом центре которой горела серебристая, как рыбья чешуя, точка. – Наш чёрный ход!