– А про тебя, дядя, нам ничего не говорили, – сказал мальчик.

– А я, малыш, новенький, – отозвался Гальяно.

– Раз про него не говорили, то его можно? – Мальчик дёрнул девочку за руку.

– Что можно? – шёпотом спросил Гальяно и остановился.

– Скушать. – Улыбка мальчика превратилась в оскал, а через мгновение с его лицом началась та же трансформация, которую Стэф с Аресом уже однажды имели несчастье наблюдать.

– Чтоб меня! – Гальяно вытянул перед собой руки, словно этот жест мог защитить его от марёвок.

– Не бойся, – прошептал Арес. – Если что, я шмальну.

– Не надо ни в кого шмалять, – сказала Вероника, не сводя взгляд с марёвок, а потом голос её потеплел, хотя стали в нем не убавилось: – Нельзя, – сказала она твёрдо. – Никого из них есть нельзя!

– Почему?.. – Трансформация замерла на полпути.

Стэфу подумалось, что так ещё страшнее.

– Почему нам нельзя его съесть? – спросила девочка капризно и, хихикнув, добавила: – Мы так скоро с голоду помрём!

– Так может конфетку? – В Гальяно, похоже, очнулся переговорщик и великий коммуникатор. – Поверьте, малыши, конфетки куда вкуснее тощего дяденьки.

– А у тебя есть? – шёпотом спросил Арес.

– Одна где-то завалялась. – Гальяно принялся шарить по карманам.

– Нельзя их есть, – повторила Вероника всё тем же строгим и одновременно ласковым голосом. – Эти мальчики – мои друзья.

– Мальчики… – хмыкнул Гальяно, продолжая шарить по карманам.

– А моих друзей есть нельзя, я не разрешаю. – Вероника пнула его локтем в бок, наверное, намекая, что конфетка тут не поможет.

– Они же твои друзья, а не наши. – Девочку было непросто сбить с намеченного пути. Девочка тоже хотела кушать и не видела причин отказываться от ужина. – Ты можешь их не есть.

Она отпустила руку мальчика и сделала шаг им навстречу.

Стэф вздохнул и тоже сдёрнул карабин. Магия магией, а с оружием как-то спокойнее.

– Да, с этикой на болоте беда, – проворчал Гальяно.

– Зато с логикой полный порядок, – хмыкнул Арес.

Стэф вдруг подумал, что эти двое очень быстро спелись, не успеешь оглянуться, как подружатся. Если ими обоими раньше не отужинают…

– Как вам мои подарки? – спросила вдруг Вероника совершенно другим, легкомысленным тоном.

– Подарки? – Девочка замерла, растерянно улыбнулась, а потом в руках её материализовался плюшевый медведь, изрядно потрёпанный, с потемневшей от влаги шерстью, но всё ещё довольно милый. – Он хороший!

Девочка улыбнулась, прижала медведя к груди.

В руках у существа, которое не так давно было мальчиком, появилась железная машинка, тоже побитая жизнью, но узнаваемая.

Стэф с изумлением посмотрел на Веронику, спросил:

– Гелик?

– Люблю Гелики, – пожав плечами, ответила она шёпотом. – А детям нужно прививать хороший вкус.

– Спасибо, – сказал мальчик.

Наверное, машинка послужила катализатором, выглядел он теперь снова славным малышом.

– Вы мои друзья, – продолжила Вероника ласково. – И они тоже мои друзья. – Она развела в стороны руки, словно собиралась обнять Гальяно и Ареса. – И я не хочу, чтобы вы их обижали.

– А они подарят нам подарки?

Девочка была умнее, хитрее и предприимчивее. Наверное, она стала бы весьма практичной женщиной. Если бы у неё не отняли возможность расти…

– Мы подарим! – тут же пообещал Гальяно. – Составьте список, мы всё принесём.

– Список? – Девочка удивлённо приподняла брови. – Вы подарите нам много подарков?

– Совершенно верно! В девчачьих хотелках я, к сожалению, не слишком разбираюсь.

– Зато я разбираюсь, – усмехнулась Вероника.

– Но в мальчишечьих мне просто нет равных! Эй, мелкий, хочешь скутер?

– Ты дурак? – хмыкнул Арес. – Где тут гонять на скутере?

– Факт! – Гальяно нисколько не обиделся. – Электричества тут тоже нет, значит, компьютерные игры отменяются…

– Я хочу лошадку, – сказал мальчик с застенчивой улыбкой.

– Живую?.. – уточнил Гальяно.

Стэф был готов поклясться, что в этот самый момент друг просчитывает варианты доставки на болото настоящей лошади.

– Деревянную. Я хочу деревянную лошадку, которая качается.

– Это называется лошадка-качалка, – сказала девочка и снова взяла мальчика за руку. – Я видела такую на ярмарке…

Она прикрыла глаза, словно припоминая, как именно выглядела та самая лошадка.

– Да! Я хочу лошадку-качалку! – подхватил мальчик. – Она будет такая красная-красная, и я буду на ней качаться.