Арес выбрался на берег и почти без сил рухнул в россыпь мелкой гальки. Галька тоже была зеленовато-синяя с золотыми проблесками. Наверное, геммологи и коллекционеры отвалили бы немалые бабки за эти камешки. Арес вздохнул и сунул изрядную горсть в карман. Как говорится: с паршивой овцы хоть шерсти клок.

Рядом уселся Гальяно. Падать он не спешил, опасливо косился на марёвок, помнил их гастрономический интерес, бдел. Стэф так и вовсе остался стоять. Вода стекала с его волос тонкими струйками и испарялась прямо на лету. А сами его волосы завивались по-девичьи кокетливыми кудряшками – глаз не оторвать. Арес потрогал свою куртку и обнаружил, что она тоже уже почти полностью сухая. Хотя жарко тут не было. Температура воздуха, как и воды до этого, была вполне комфортная.

Вероника вышла из воды последней, оглянулась и всмотрелась туда, где у нормальных водоёмов должен быть противоположный берег или хотя бы горизонт, вздохнула и уселась по-турецки рядом с Гальяно. Им всем требовалась передышка перед ещё одним марш-броском по хребту то ли острова, то ли рыбы.

– Быстро вы, – сказала девочка-марёвка и помахала им рукой.

Подходить ближе она, кажется, не собиралась, и Ареса это радовало. На том берегу они оставили не только обувь, но и всё оружие. Даже волчий посох остался с той стороны, хотя Арес страшно не хотел с ним расставаться.

Вероника помахала в ответ, сказала:

– Мы старались.

– Как тут погодка, мелюзга? – спросил Гальяно и тоже помахал.

– На острове всегда хорошая погода, – ответила девочка и тут же добавила: – Какой же ты глупый.

– Да что ж такое-то? – пробормотал Гальяно. – Чем я ей не угодил?

– Много болтаешь? – предположил Арес.

Ему нравился Гальяно. И Вероника тоже нравилась. Арес был самым младшим в этой компании, но, чёрт возьми, как же ему хотелось быть одним из них! Не нанятым за бабки проводником, а просто другом. Если бы у Ареса спросили, хочет ли он обменять все полученные от Стэфа деньги на право считаться своим, он бы не раздумывал ни секунды. Деньги – дело наживное, а таких друзей ещё попробуй найди!

– Куда дальше?

Стэф присел на корточки рядом с Вероникой, с невозмутимым видом поправлявшей причёску. Только сейчас Арес заметил красоту и филигранность её гребня. Рука мастера узнавалась сразу и безошибочно: гребень в виде совы вырезал человек, создавший волчий посох. Хотелось бы Аресу посмотреть на этого Серафима! По нынешним временам мужик мог бы сколотить немалое состояние, продавая свои творения. Но Серафим много лет назад сгинул на болоте, а его талант унаследовала внучатая племянница Аграфена.

При мысли об Аграфене у Ареса нетерпеливо забилось сердце. Они уже близко! Осталось совсем чуть-чуть. Не может же этот остров быть таким же бескрайним как болото! Или может?..

– Сейчас узнаем, – ответила Вероника Стэфу, поправив гребень, затем встала, сделала шаг к марёвкам и позвала: – Эй, малыши! Вы проводите нас к Стефании?

– И Аграфене! – тут же добавил Арес.

Вероника кивнула, сказала:

– К Стефании и Аграфене.

– Проводим, – сказала девочка и спрыгнула с валуна.

Мальчик последовал за ней. Двигались они с поразительной для маленьких детей ловкостью и скоростью. Впрочем, пора прекращать видеть в них детей. Внешность обманчива. Они не дети, а монстры. Пора бы уже это понять.

– Тут недалеко. – Мальчик обернулся, посмотрел куда-то вглубь острова. – Они будут рады. Они играют с нами, но им всё равно грустно. Особенно Аграфене. Она скучает. – Мальчик посмотрел на Ареса, а потом улыбнулся: – По тебе.

На сердце от слов нежити враз потеплело. Арес расплылся в довольной улыбке.

– Я могу отнести ей твои воспоминания и всё, что у тебя вот тут. – Мальчик ткнул себя пальцем в грудь. – Она сможет пересматривать их как красивые картинки. Очень-очень давно я видел книжку. – Мальчик мечтательно улыбнулся. – Там были такие картинки! Я хотел забрать книжку себе, но она не разрешила.

Он с укором посмотрел на девочку.

– Не разрешила, потому что детей есть нельзя, – сказала она тоном взрослого, умудрённого жизнью человека. – А отдавать книжку за просто так тот мальчик не хотел.

– Какая высокоморальная нынче пошла нечисть, – пробормотал Гальяно едва слышно.

– А если бы тем мальчиком был ты, я бы разрешила ему тебя съесть, – сказала девочка, плотоядно ухмыльнувшись.

– Да что ж такое-то! Прокол за проколом! – Гальяно вздохнул. – Раньше дамы хотели съесть меня в фигуральном, а не в буквальном смысле. Видать, старею, теряю сноровку.

Ответом ему стал многозначительный взгляд Вероники и тяжёлый вздох Стэфа. Марёвка его тираду привычно проигнорировала.