– Замётано! – сказал Гальяно.

– А я платье. – Девочка хитро сощурилась. – Такое красивое-красивое, розовое и чтобы непременно с кружевами!

– Платье я беру на себя, – сказала Вероника. – У меня по этой части богатый жизненный опыт!

– Тогда мы постараемся никого не обижать, – пообещала девочка. – Но пусть он к нам близко не подходит!

Она указала пальцем на Гальяно, и тот поёжился, сказал твёрдо и лишь самую малость заискивающе:

– Меня обижать нельзя. Только я знаю, где взять красную лошадку!

Марёвки переглянулись. После недолгих раздумий мальчик кивнул, сказал задумчиво:

– Я потерплю.

Похоже, лошадку ему хотелось сильнее, чем кушать. Это был хороший знак. По крайней мере, для Гальяно.

– Вот и славно! – подвела итог Вероника. – Мы тогда пойдём.

– А куда? – спросила девочка с совершенно женским любопытством в голосе.

Вероника бросила быстрый взгляд на Стэфа. Он молча кивнул.

– К Стеше и Аграфене. Вы их видели?

Марёвки синхронно кивнули, а Стэф подумал, что стоило сразу спросить эту болотную мелюзгу про девчонок.

– Они наши подружки, – сказала девочка и поправила запутавшийся в волосах венок из засохших андромед. – Мы за ними присматриваем.

– И она за ними тоже присматривает, – поддакнул мальчик.

– Кто? – спросил Арес вдруг осипшим голосом.

– Рыба. – Мальчик махнул свободной рукой. – Мы специально отвели их к глазу, чтобы она могла на них посмотреть.

– К рыбьему глазу водили? – пробормотал Гальяно. – А зачем к нему водить?

– Ты плохо объясняешь, – сказала девочка и дёрнула мальчика за рукав. – Рыба очень большая и очень старая. Она такая старая, что на ней выросли деревья, а чешуя превратилась в камни. И она почти всё время спит. Иногда получается её разбудить, и тогда она начинает шевелиться и открывает глаз.

– Страсти какие… – прошептал Гальяно и посмотрел под ноги, словно опасался, что земля под ним придёт в движение.

– Как туда попасть? – спросил Арес. – Как попасть на эту вашу рыбу-остров?

Девочка посмотрела на него с жалостью и лёгким превосходством, как на деревенского дурачка.

– Никак. Вот она может! – Чумазый пальчик указал на Веронику. – А вы обыкновенные, вам нельзя.

– А если по пропуску? – уточнил Гальяно, наверняка подразумевая под пропуском костяную змейку.

– Что такое пропуск? – Девочка нахмурилась.

– Не бери в голову! – Гальяно улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой, которая безотказно действовала на женщин всех возрастов. На живых женщин всех возрастов…

– Ты глупый. Жаль, что тебя нельзя съесть. – Похоже, с мёртвой девочкой магия Гальяно не сработала. – Уходите, пока мы не передумали.

В голосе марёвки послышалась угроза, которую ни в коем случае нельзя было игнорировать, но Стэф всё-таки рискнул.

– Последний вопрос, – попросил он.

Теперь нахмурилась не только девочка, но и мальчик. По его измождённому лицу прошла лёгкая рябь приближающейся трансформации. Гальяно театрально вздохнул. Вероника вопросительно приподняла бровь.

– Вы видели здесь старика? Такого худого, высокого в очках?

На мгновение Стэфу показалось, что марёвки не ответят, но он ошибся.

– Он приходит очень редко, – сказала девочка.

– В предпоследний раз приходил много лет назад, – добавил мальчик и тут же сказал: – Он плохой.

– Он не плохой, – поправила его девочка. – Просто у него вот тут пустота.

Она постучала указательным пальцем сначала себе по виску, а потом по грудной клетке, там, где у нормальных людей должно быть сердце.

– Его даже съесть нельзя. – Мальчик скривился. – У него очень горькие мысли и воспоминания.

– А ты пробовал? – спросила Вероника.

– Мы оба пробовали, – ответила девочка. – Она не запрещала нам его трогать. И мы попробовали.

– А он? – спросила Вероника шёпотом.

– Он просто стоял и улыбался, а когда у нас ничего не получилось, сказал, что ему очень жаль и что он надеялся на нашу помощь.

– В смысле? – удивился Гальяно. – Какую такую помощь?

– Мы не знаем. – Девочка пожала плечами. – Мы к нему больше не подходили.

– Что он делал на болоте? – Вероника выглядела потрясённой.

– Почему на болоте? – удивилась девочка. – На болоте он почти не бывает.

– А где он бывает?

– На торфяниках. Мы видели его на торфяниках.