Сова одобрительно ухнула и снова поднялась в воздух.

– Что там? – спросил Стэф с надеждой.

– Ответ на послание.

На раскрытой Вероникиной ладони лежал шнурок с костяной змейкой. Выглядела змейка настолько реалистично, что Стэф вздрогнул.

– Это чьё? – спросил он, косясь на шнурок.

– Это её. Нашей Стеши, – сказала Вероника.

– Её… украшение?

– Я бы сказала, оберег. – Вероника сжала змейку в кулаке, закрыла глаза. Стэф затаил дыхание. Он ровным счётом ничего не смыслил в экстрасенсорике, но к её проявлениям относился с большим уважением. – Очень тяжело, – сказала Вероника, открыв глаза. – Очень тяжело считывать информацию с объектов, принадлежащих тому месту. Такое чувство, что его специально экранируют.

– То есть ты ничего не можешь понять по этой штуке? – Стэф снова покосился на змейку.

– Я не сказала, что не могу. Я сказала, что это нелегко. – Вероника посмотрела на него с мягким укором. Стэф смущённо улыбнулся. – Есть такие вещи, которые являются проводниками или ключами. Кстати, ты тоже можешь их почувствовать. – Она протянула ему змейку. – Попробуй.

– Фляжка была одним из таких проводников? – догадался он.

– Да. – Вероника кивнула. – Но эта вещь намного сильнее. Возьми!

Стэф сложил ладонь лодочкой, и Вероника бережно положила в неё змейку. Он никогда не анализировал доставшийся ему ещё в юности дар. Каждому из их компании что-то перепало тем жутким летом. Особенных вещей, по-настоящему особенных, в жизни Стэфа было не так уж много, но достаточно, чтобы собрать весьма приличную коллекцию и преумножить свой капитал.

Эта вещь безусловно была особенной. Мало того, она принадлежала Стеше. Стэф закрыл глаза. Щеки коснулся лёгкий ветерок, ноздри защекотал едва различимый тонкий аромат. Так пахнет андромеда. Он был в этом абсолютно уверен, хотя и не имел возможности прежде ощутить их аромат. Змейка согрелась в его ладони и, кажется, даже шевельнулась. Быть такого не могло, но на мгновение Стэфу показалось, что он держит в руках не произведение декоративно-прикладного искусства, а живое существо.

– Это её украшение, – сказал он, открыв глаза. – И ещё совсем недавно оно было на её шее.

– Стэф, ты отбираешь мой хлеб, – улыбнулась Вероника. – Да, это змейка Стефании, а вырезал её Серафим.

– Несложно догадаться. – Стэф кивнул, а потом добавил: – Но на этом всё. Я больше ничего такого не чувствую. А ты? – Он с надеждой посмотрел на Веронику. – Что чувствуешь ты?

– Чтобы попасть на остров, таким как Стефания не нужны ни проводники, ни активаторы. Она сама и проводник, и активатор. Она попала туда в момент сильнейшего душевного потрясения. Я могу лишь представить, какой силы был выплеск энергии.

– А Аграфена? – спросил Стэф. – Она тоже проводник и активатор?

– Аграфена просто проводник. Есть люди, которых Марь принимает, не обижает и позволяет им ходить на болото.

– Таким человеком был Серафим, прадед Аграфены?

– Да. Насколько я понимаю, Серафим тоже был проводником. – Вероника кивнула. – Аграфена унаследовала свой, так сказать, дар именно от него, как и художественный талант.

– А ты? – спросил Стэф. – В контексте сложившейся ситуации ты проводник или активатор?

Прежде чем ответить, Вероника задумалась. Было видно, что этот вопрос начал волновать её задолго до того, как Стэф его озвучил. Наконец, она сказала:

– А вот тут начинаются странности. – Вероника усмехнулась. – Я чувствую в себе потенциал активатора, но не знаю, как его реализовать. Видишь ли, в моей семье разговоры о болоте не то чтобы были под запретом, но не приветствовались. Если бы не дядя Тоша, я, возможно, вообще не узнала бы о существовании этого места.

Она обернулась, всмотрелась в наползающий с болота туман.

– Хочешь сказать, что преемственность поколений была нарушена? – спросил Стэф.

– В каком-то смысле так и было.

– А таланты проводника в тебе есть?

– Вне всякого сомнения. Особенно теперь, когда у меня есть ключ.

– То есть с этим ключом ты можешь попасть на остров?

– Лучше! С этим ключом я могу провести на остров вас. – Вероника победно улыбнулась.

– И что нам нужно для этого сделать? – спросил Стэф.

– Для начала, нам нужно дождаться ночи.

– Ночью на болоте небезопасно.

Не то чтобы он собирался отговаривать Веронику от столь рискованного мероприятия, но предупредить её был обязан.

– А то я не знаю! – Она легкомысленно улыбнулась. – Но прореху между мирами людям непосвящённым проще найти именно ночью.

– Мы будем искать прореху?

– Прореху, лазейку, чёрный ход – что угодно, что позволит живым оказаться на той стороне.

– Аграфене для этого пришлось утонуть, – сказал Стэф.

– Она же не просто так утонула, – возразила Вероника. – Наверняка, она сначала села в лодку, а уже потом лодка пошла на дно.