– Дети, – пробормотал Марионеточник, – глупые, самоуверенные дети…

Больше он не сказал ни слова, просто шагнул в туман и тут же в этом тумане растворился.

– Что это было? – спросил Арес потрясённо.

– Правильнее было бы спросить, кто это был, – пробормотал Гальяно и требовательно посмотрел на Веронику.

В ответ она лишь задумчиво пожала плечами и, не говоря ни слова, направилась к двери, перешагнула через едва заметно подсвечивающийся порог и скрылась в доме.

Арес со Стэфом переглянулись и двинулись следом. Гальяно не отставал и даже предусмотрительно запер дверь на засов.

Когда они вошли в переднюю комнату, Вероника уже с невозмутимым видом возилась с кофемашиной.

– Ничего не хочешь нам рассказать? – спросил Арес и тут же поймал на себе мрачные взгляды Стэфа и Гальяно.

Наверняка этих троих связывают очень крепкие и очень надёжные узы. Наверняка они понимают друг друга без слов! Но он, черт побери, ничего не понимает и хочет разъяснений!

Вероника налила себе чашку кофе и села за стол.

– Ты хочешь узнать, была ли я в курсе того, что дядя Тоша необычный человек? – сказала она, наконец.

– Я бы сказал, не совсем человек, – огрызнулся Арес.

Пасовать перед Вероникой и её авторитетом он не собирался. Ему ещё Аграфену спасать.

– Он человек. – Вероника не обиделась ни на его дерзость, ни на его резкость, и Ареса вдруг отпустило. Он тяжело рухнул на соседний стул. – Он человек из плоти и крови. Однажды его подстрелили, и я видела его рану.

– И дневной свет его не убивает, – проворчал Арес.

– В этом ты и сам мог убедиться. – Вероника улыбнулась.

– То есть вампиризм исключаем?

– В данном конкретном случае да.

– Что вообще ты про него знаешь? – спросил Стэф.

Вероника задумалась, а потом покачала головой.

– А ведь ты прав. Я знаю лишь то, что дядя Тоша не любит фотографироваться. То есть он в принципе не фотографируется, но при его образе жизни и роде занятий в этом нет ничего удивительного. Ведь так?

Стэф кивнул. Наверное, он тоже не видел ничего особенного в том, что криминальный авторитет не желает светиться на камерах.

– А если причина не в образе жизни и роде занятий? – спросил он. – Или не только в них? Как думаешь, где твоя бабушка могла с ним познакомиться?

– Я не знаю. – Вероника покачала головой. – Но знакомы они были очень давно. Это факт! Бабушка никогда не отзывалась о нём плохо, но однажды сказала, что дядя Тоша – человек, за помощью к которому следует обращаться лишь в самом крайнем случае.

– Потому что расплачиваться придётся сторицей? – предположил Арес.

– Как знать? – Вероника усмехнулась. – Раньше я никогда его ни о чём не просила. Просто знала, что он есть и, если потребуется, придёт на помощь.

– Да он вообще душка! – Арес закатил глаза к потолку. – Он даже сказал, что не будет тебя убивать в случае чего!

– И я это ценю, – отрезала Вероника.

Она оставалась невозмутимой, но в этот момент явно думала о чём-то своём.

– Он связан с этим местом, – заговорил Стэф. – Твоя бабушка родом из этих мест. Ты в некотором роде тоже.

Вероника сделала большой глоток кофе, кивнула соглашаясь. Стэф сел рядом с Вероникой продолжил:

– Он создал фонд поддержки юных дарований. Угадайте, кто выиграл грант?

– Аграфена? – предположил Арес. – Грант выиграла Аграфена?

– Да. – Стэф кивнул. – Этот дом был не нужен его хозяйкам…

Он вопросительно посмотрел на Веронику, и та неопределённо пожала плечами.

– Я долгое время даже не знала о его существовании.

– Но Марионеточник всё это время присматривал за домом и поддерживал его в приличном состоянии. Хотя сам, как я понимаю, не мог переступить его порог без особого разрешения. Думаю, и наша встреча на аукционе не была случайной. Вывод у меня пока напрашивается только один.

– И какой же? – Вероника вопросительно приподняла бровь.

– Марионеточник держит в поле зрения потомков людей, которые много лет назад вершили здесь историю. Не удивлюсь, если он каким-то образом принимал участие и в жизни Феликса Фишера. Нет времени в этом разбираться, но, если задаться целью, наверняка можно что-нибудь нарыть.

– Пока всё выглядит вполне логично, – сказал Арес. – Но остаётся открытым вопрос – зачем? Зачем ему присматривать за потомками давно умерших людей?

– А что, если он сам чей-то потомок? – предположил молчавший до этого Гальяно. – Может быть, мы просто не всё знаем, и в той давней истории были и другие важные люди?