Она замолчала, мысленно прикидывая план будущей лекции по истории и социологии, в которых вообще-то была не сильна.

– А ты? – прервала Стеша её размышления. – Ты богатая или бедная?

– Я типичный представитель среднего класса, – сказала Аграфена. – Средний класс – это когда хватает не только на жизнь, но и немного на излишества.

– А волосы?

Аграфена взъерошила свои дыбом стоящие волосы, ответила:

– В наше время косы носить не обязательно.

– В наше тоже. – Стеша потеребила кончик косы.

– Но длинные волосы приветствуются, – поспешила успокоить её Аграфена. – Мужики, мне кажется, до сих пор любят, чтоб коса до попы.

– Степан… Стэф тоже любит?

– Вот не знаю, не спрашивала. – Аграфена усмехнулась. – Но твоя коса ему точно понравится.

– А я? – Румянец исчез, на его место пришла смертельная бледность. Стеша сжала зубы, словно от ответа зависела вся её будущая жизнь.

– Стефания, – сказала Аграфена строго, – он из-за тебя припёрся на это чёртово болото! Он тебе записки пишет! Пытается вытащить тебя отсюда в нормальную жизнь! Как думаешь, нравишься ты ему или нет?

– Он меня никогда не видел.

– Не важно! Лично я верю в родство душ!

– А Стёпа… – сказала Стеша потерянно, – мой Стёпа… Какая у него была жизнь?

Крупная слезинка скатилась по её щеке, звероящер Зверёныш встревоженно заскулил.

– Хорошая у него была жизнь, Стеша! У него вон какой классный внук родился! Это я про нашего Стэфа, если что!

– Он был женат. – Во взгляде Стеши сквозила тихая печаль. – Это хорошо. Я не хочу… не хотела, чтобы он страдал.

– Он не страдал. У него была хорошая семья, но тебя он помнил всю жизнь.

– Откуда ты знаешь? – Тихая печаль сменилась такой же тихой радостью.

– От Стэфа. Ему дед рассказывал, то есть твой Стёпа. Он помнил тебя до конца своих дней, Стеша. Понимаешь?

Стеша ничего не ответила, лишь вздохнула.

– А Стэф реально крутой! Представляешь, он построил целый город на Крайнем Севере!

По глазам было видно, что Стеша не представляет таких сногсшибательных масштабов.

– Чтоб ты понимала, это не какое-то поселение нефтяников, а серьёзный, современный город с крутейшей инфраструктурой… – Аграфена осеклась, а потом пояснила: – Инфраструктура – это такое внутреннее устройство, когда всё есть и всё на своём месте. У них там есть и бассейн, и даже огромный ботанический сад под стеклянной крышей! Представляешь, над тобой звезды, метели и северное сияние, а вокруг тебя пальмы и райские птички?!

– Нет, – призналась Стеша.

– Ничего! Он тебе потом покажет и ботанический сад, и северное сияние. Эх, – сказала Аграфена с досадой, – как же мне не хватает телефона и Интернета! Я бы тебе сама всё показала. Надо же тебя как-то подготовить к будущему.

– А ты рассказывай, – попросила Стеша. – Ты рассказываешь такие удивительные вещи.

– Это ты ещё не видела наши фильмы и не играла в компьютерные игры! – сказала Аграфена мечтательно.

На мгновение наступило молчание, а потом её осенило.

– А давай я тебе его нарисую! – сказала она, вскакивая на ноги и выискивая взглядом что-нибудь острое.

– Кого? Стёпу? – в Стешином голосе послышалось недоверчивое изумление.

– Ага, его! Я же художник. Говорят, даже очень неплохой. Это у меня от прадеда Серафима, наверное. Помнишь его волчий посох?

Стеша кивнула.

– Он теперь мой! Достался по наследству от деда Феликса.

Аграфена подобрала сухую ветку, носком сапога расчистила клочок земли и принялась рисовать.

Рисовать портреты людей она могла даже по памяти. Потому что память на лица у неё была фотографическая. Она рисовала, а Стеша стояла рядом, затаив дыхание. Сначала Аграфена хотела нарисовать Стэфа с бородой, но потом подумала, что поповская борода может добавить ему лишние годы и отпугнуть Стешу.

– Вот он! – сказала она, закончив и отступив на шаг. – Смотри!

Стеша вглядывалась в рисунок так долго, что Аграфена уже начала нервничать, а потом сказала:

– Он очень на него похож, на моего Стёпу. Только чуть старше.

– Не такая уж у вас и большая разница в возрасте, – возразила Аграфена, а потом хихикнула. – Или всё-таки очень большая? Ты, подруга, старше его почти на сотню лет!

– Какой кошмар! – ужаснулась Стеша и тоже хихикнула.

И только звероящер Зверёныш неодобрительно рыкнул. Наверное, приревновал ненаглядную хозяйку к залётному малолетке.

Оказалось, что причина беспокойства Зверёныша кроется не в ревности, а кое в чём ином. Из уже ставшего привычным тумана, громко хлопая крыльями, вылетела сова. Да не простая, а полярная! Несколько секунд она кружила над их головами, а потом уселась на ветку старой ели, недобро зыркнула на сделавшего стойку Зверёныша и заклекотала.