– Обед!

В ответ из кузова не донеслось ни звука. Зарина и Лоррейн посмотрели друг на друга с опасливым недоумением, несмотря на спокойный тон майора.

– Когда Джордже затягивает узел, – туманно промолвил он, – его потом очень трудно развязать.

Внезапно брезентовый полог, закрывавший задний борт машины, дрогнул. Из-под него выпрыгнули комендант и двое его солдат. Майор Массамо и пожилой солдат театрально рухнули, едва коснувшись ногами земли.

– Ну-ка, ну-ка, кто же у нас здесь? И что сделал гадкий Петерсен и его противные друзья с этими бедными людьми? – Петерсен посмотрел на девушек. – Знакомьтесь, майор Массамо – комендант порта. Двух других вы уже видели сегодня утром. Мы не раздробили им ноги, как вам, наверное, пришло в голову, – они просто затекли от временного нарушения кровообращения.

Кузов грузовика покинули и остальные четверо мужчин.

– Погуляйте с пленниками неподалеку, – предложил Петерсен.

Джордже помог подняться с земли коменданту, Джакомо занялся юнцом, а Михаэль взял на себя старика. Однако последний был не только стар, но и толст и, похоже, не изъявлял большого желания вставать на ноги. Зарина, одарив Петерсена взглядом, который по всей видимости, можно было назвать яростным, кинулась на подмогу брату.

Майор посмотрел на Лоррейн, затем на Джордже.

– Что будем делать? – понизив голос, спросил он по-сербскохорватски. – Зарежем ее или прикончим дубиной?

На лице толстяка не дрогнул ни один мускул. Казалось, Джордже обдумывал предложение.

– Выбирай сам, – наконец проговорил он. – Место удобное, поблизости полно оврагов.

Лоррейн глядела с подозрением – было ясно, что их языка она не знала.

– Теперь понимаю, почему с ней приятель, – промолвил майор. – Телохранитель и переводчик. Я знаю, кто она.

– Я тоже.

Лоррейн могла быть раздраженной и высокомерной одновременно, именно такой, как сейчас.

– Эй, вы, двое, о чем там говорите? Это дурная манера! – родись Лоррейн в ином веке и живи в другую эпоху, вероятно, она бы топнула ногой.

– Мы с Джордже общаемся на своем родном языке. Дорогая Лоррейн, вы намного облегчите себе жизнь, если перестанете с подозрением относиться к каждому. А говорили мы о вас.

– Так я и думала... – Голос ее звучал чуть менее повелительно.

– Попытайтесь время от времени доверять людям, – улыбка Петерсена лишила его слова обидного смысла. – Мы так же наблюдательны, как и ваш Джакомо. Поймите, наконец, что мы заботимся о вашем благе. Если с вами что-то случится – Джимми Харрисон никогда нам этого не простит.

– Джимми Харрисон! Вы знаете Джимми Харрисон а? – глаза Лоррейн округлились, и тень улыбки коснулась ее губ. – Не верю в это. Вы знаете капитана Харрисона?

– Вам, наверное, привычнее называть его «Джимми»?

– Да, Джимми... – Лоррейн посмотрела на Джордже. – Вы тоже знакомы с ним?

– Черт побери, опять подозрения. Бели Петер говорит, что знает Джимми Харрисона, значит я тоже должен его знать. Не так ли? – толстяк улыбнулся, когда щеки девушки порозовели. – Моя дорогая, я не упрекаю вас... Разумеется, я его знаю. Высокий. Точнее, очень высокий. Худой. С каштановой бородой.

– Когда я его последний раз видела, Джимми не носил бороду.

– А сейчас у него отросли и борода, и усы. Короче, у капитана Харрисона каштановые волосы. Он носит монокль, хотя и яе особенно в нем нуждается. Проще говоря, англичанин .до мозга костей. Как говорят в Англии, у него ужасно, ужасно английский вид.

Лоррейн улыбнулась.

– Да, это именно он.

Комендант и двое остальных пленников передвигались уже значительно уверенней. Петерсен достал из кузова тяжелую Корзину с провизией и направился по заросшей травой тропинке к лачуге, на ходу вынув из кармана ключ. Зарина, взглянула на ключ, затем на майора, но ничего не сказала. Петерсен поймал ее взгляд.

– Я говорил вам – друзья.

Скрип заржавевших петель в сочетании с запахом затхлой сырости внутри помещения красноречиво свидетельствовали о том, что здесь никто не бывал в течение долгих месяцев. Единственная комната оказалась промерзшей, унылой и скудно обставленной: струганый стол, две скамьи, несколько деревянных рахитичных стульев, печь и небольшая поленница дров.

– Все, что нам надо, – оглядевшись, довольно сказал Петерсен. – В первую очередь займемся самым важным, – он посмотрел на Джордже, извлекшего из кармана бутылку пива. – У вас свои приоритеты?

– Дикая жажда, – с достоинством отозвался толстяк, – но я могу утолять ее и одновременно растапливать печь.

– Заодно присмотрите за нашими гостями. Мне надо ненадолго уйти.

– Надеюсь, полчаса вам хватит? – осведомился толстяк.