– Вы говорите о Лоррейн?

– А у вас есть другие друзья на борту?

– Все зависит от того, куда вы направляетесь.

– Туда лее, куда и вы. Не будьте шляпой.

– И все же куда?

– Вверх по Неретве.

– Тогда нам по пути. Петерсен уже поднимался из-за стола, когда в кают-компанию вошел Карлос с бумажным листком в руке. Как и Джакомо, он был выбрит, свеж, и, вне всяких сомнений, весел. По оживленному лицу капитана нельзя было догадаться, что он не спал целую ночь.

– Доброе утро, господа. Вы уже позавтракали?

– Передавайте своему шеф-повару, что мы без ума от его искусства. Это для меня? – Петерсен указал на бумажный листок.

– Да. Сообщение только что принято. Оно зашифровано, так что для меня это полная бессмыслица. Петерсен посмотрел на бумагу.

– Для меня это тоже бессмыслица, пока нет под рукой шифровальной книги, – он сложил листок и убрал его в карман.

– Вероятно, что-нибудь срочное, – сказал Карлос.

– Шифровка из Рима. Я вывел закономерность: то, что Рим считает срочным, на деле таким не является.

– Мы недавно услышали, что сегодня ночью был ранен человек, – обратилась к капитану Лоррейн. – Рана серьезна?

– Сам Кола считает свою рану серьезной, – без особого беспокойства в голосе произнес Карлос, – я – нет. На всякий случай я послал за санитарами, но их все еще нет. – Он посмотрел в иллюминатор. – Зато я вижу двух солдат, идущих по трапу. Одному из них под девяносто, другому – меньше десяти. Вероятно, это за вами, Петер.

– Посмотрим.

Хотя Карлос преувеличивал, говоря о разнице в возрасте солдат, но ненамного. Младший действительно был чрезвычайно молод – бритва еще не касалась его подбородка. Возраст старшего давно перевалил за пенсионный. Старик запоздало отдал честь – проворнее не позволял его застарелый артрит.

– Капитан Тремино, среди ваших пассажиров есть офицер югославской армии?

– Майор Петерсен, – указал рукой Карлос. Старик, повернувшись к Петерсену, вновь отдал честь.

:– Комендант приветствует вас, сеньор. Он будет благодарен, если вы и двое ваших людей пройдете к нему в канцелярию.

– Зачем?

– Комендант не ставит меня в известность, сеньор.

– Это далеко?

– В нескольких сотнях метров отсюда. Пять минут хода.

– Сейчас, – Петерсен достал свой «люгер». Джордже и Алекс сделали то же самое.

Пожилой солдат предупредительно покашлял.

– Господин комендант не любит, когда в канцелярию приходят с оружием.

– Что?! – воскликнул Петерсен. – Во время войны комендант важного военного объекта не выносит вида оружия? – он взглянул на своих помощников и отложил пистолет. – Вероятно, старческий маразм. Отнесемся к этому с юмором.

Они вышли. Карлос, проследив через стекло иллюминатора, как все пятеро спускались по трапу, вздохнул.

– Не могу смотреть на эту картину. Не могу. Как итальянцу мне трудно наблюдать это зрелище: беззубый старый пес и неразумный щенок в окружении трех матерых волков. Точнее, трех саблезубых тигров, – Карлос повысил голос. – Джованни!

– Они действительно такие? – нерешительно спросила Зарина. – Вчера в Риме л слышала, как один человек назвал их именно так.

– Несомненно, это был мой старый приятель полковник Лунц.

– Вы знакомы с полковником? – в голосе девушки послышалось удивление. – Кажется, все вокруг все знают. Все, кроме меня.

– Разумеется, я знаю его, – Карлос обернулся, когда в дверном проеме появился тощий, как типичный язвенник, повар-механик. – Джованни, приготовьте мне, пожалуйста, завтрак.

– Неужели ты в самом деле можешь есть эту дрянь? – изумленно сказал Джакомо.

– Если мысленно отключить вкусовые рецепторы и добавить каплю воображения – запросто можно представить себя сидящим в «Максиме». Вы думаете, Зарина, что ко мне подходят на причале в Термоли, тычут пальцем на восток и просят перевезти в Югославию? Вас бы не было на борту, не знай я полковника. Вы с подозрением относитесь к каждому?

– Только к майору Петерсену. Я не доверяю ему ни на йоту.