Майор Массами, державшийся до сих пор удивительно тихо и скромно, спросил:

– Мы тоже отправляемся?

– Вы остаетесь здесь. Связанные, но без кляпов во рту, поскольку это лишено смысла. Можете кричать сколько вздумается – ваши крики никто не услышит, – Петерсен поднял руку, предупреждая протест. – От ночного холода не погибнете. Когда придет помощь – тут по-прежнему будет тепло. Через час, после того как мы покинем этот дом, я свяжусь с ближайшим армейским постом – это в пяти километрах отсюда – и объясню, где вы находитесь. Спустя двадцать минут за вами приедут.

– Очень любезно, – Массамо вяло улыбнулся. – Это лучше, чем быть застреленным...

– Королевская югославская армия не подчиняется никому – ни немцам, ни итальянцам. Если союзники пытаются нам препятствовать, мы предпринимаем некоторые действия для самозащиты. Но мы не варвары и не расстреливаем союзников.

Спустя несколько минут Петерсен взглянул на трех заново связанных пленников.

– Итак, смерть от холода никому из вас не грозит, в печи горит огонь. Через полтора часа тут будут ваши люди. До свидания.

Нового свидания с майором пленники явно не жаждали – ни один из троих не ответил ему. Петерсен спустился по замшелым ступеням крыльца и свернул за угол дома. Грузовик стоял посреди небольшой поляны.

– О, новый грузовик! – вскричала Зарина.

– "Новый грузовик", – передразнил ее Петер-сен. – Именно это вы бы воскликнули, вернувшись с прогулки. Майору Массамо очень понравились бы эти слова. Из них легко понять, что старый грузовик брошен нами где-то поблизости, поэтому после своего освобождения он немедленно сообщит солдатам, что у нас есть другая машина. В результате мне пришлось бы опять тащить с собой коменданта. Именно это я имел в виду, когда говорил: нельзя доверять младенцам в дремучем лесу.

Джакомо сказал:

– Наш старый грузовик наверняка в розыске. Что, если на него наткнутся?

– Сомневаюсь. Разве что кому-то взбредет в голову нырнуть на дно Неретвы. Но не думаю, чтобы в такой холод на это нашлись охотники. Я сбросил его с небольшой скалы в довольно глубоком месте. Мне порекомендовал его местный рыбак.

– Машину можно увидеть сверху.

– Нет, в это время года вода в Неретве очень мутная. Она очистится лишь через несколько месяцев, когда снега сойдут с гор. А какая разница, что будет через несколько месяцев?

– Что за добрая душа подарила тебе это чудо? – спросил Джордже. – Уж не итальянская ли армия?

– Итальянцы так бы не расщедрились. Это сделал все тот же мой друг, рыбак, он же владелец гаража, возле которого мы останавливались. У итальянцев нет возможностей ремонтировать свои машины. Мой приятель при случае выручает их. У него были и гражданские грузовики, но, пораскинув мозгами, мы решили, что этот – наиболее подходящий.

– А вашему другу не придется за него отвечать?

– Исключено. Мы сорвали замок с гаража. Если вдруг какому-нибудь солдату захочется заглянуть туда завтра, что, кстати, маловероятно, поскольку завтра – воскресенье. Придя в гараж утром в понедельник, мой приятель, как положено добросовестному работнику, сообщит итальянцам, что помещение взломано и похищен военный грузовик. Никакой ответственности за это он не несет. Виновники известны: кто же еще, кроме нас, мог это сделать?

– Выходит, утром в понедельник за нами начнется погоня, – констатировала Зарина.

– В понедельник утром этот грузовик, возможно, присоединится к первому. В понедельник утром, несмотря ни на что, мы будем уже далеко.

– А вы хитрый.

– А вы опять говорите глупости. Я просто все планирую заранее. Садитесь.

Новый грузовик был намного удобнее и тише прежнего. Как только он двинулся с места, Зарина продолжила:

– Не подумайте, что я придираюсь или осуждаю вас, но, по-моему, надо быть почтительней по отношению к вашим союзникам.

Петерсен взглянул на нее, затем поправил:

– К нашим союзникам.

– Что? – переспросила Зарина. – Ах да, конечно. К нашим союзникам.

Майор продолжал следить за дорогой. Иногда внезапно он становился задумчивым, и тогда выражение его лица говорило само за себя.

– Та вчерашняя гостиница в горах, обеденный час. Помните, что сказал Джордже?

– Что именно? Он говорил так много...

– О наших союзниках.

– Смутно.

– Смутно... – Петерсен неодобрительно поцокал языком. – Это профессиональный изъян. Радист должен запоминать все, о чем вокруг говорят... Наш союз с итальянцами существует до тех пор, пока в нем есть необходимость. Хотя мы воюем бок о бок с итальянцами – Джордже, правда, сказал тогда «с немцами», у нас разные цели. Когда союзники перестанут устраивать нас, ни о каком союзе не может быть и речи. Сегодня возник небольшой конфликт. Разумеется, для нас собственные интересы важнее. Не думаю, что потеря одной-двух машин может повлиять на исход войны.